Курсовая работа "Квалификация действий соучастников преступления"

Курсовая работа (проект) по обществознанию на тему «Квалификация действий соучастников преступления» имеет уголовно-правовую научную направленность и ориентирована на исследование теоретических и практических проблем квалификации соучастия в преступлении. Особое внимание уделяется анализу норм уголовного законодательства, научных подходов к определению роли соучастников, а также вопросам разграничения ответственности исполнителя, организатора, подстрекателя и пособника.

Работая над курсовой работой о квалификации действий соучастников преступления, автор - обучающийся колледжа приходит к выводу о том, что правильное определение роли каждого соучастника имеет важное значение для справедливой уголовно-правовой оценки содеянного. Квалификация действий исполнителя, организатора, подстрекателя и пособника требует учёта характера их участия, степени влияния на совершение преступления и связи между их действиями и наступившими последствиями. Точное разграничение функций соучастников позволяет обеспечить индивидуализацию ответственности и соблюдение принципов законности и справедливости в уголовном праве.

Оглавление

ВВЕДЕНИЕ
1. Общая характеристика института соучастия и его форм
1.1. Характеристика форм и видов соучастия
1.2. Объективные признаки соучастия в преступлении
1.3. Субъективные признаки соучастия в преступлении
2. Анализ форм, видов, проблем квалификации при соучастии
2.1. Виды соучастия и соучастников
2.2. Формы соучастия
2.3. Актуальные вопросы квалификации преступлений, совершенных в соучастии
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

Тема курсовой работы «Квалификация действий соучастников преступления».

Актуальность темы исследования продиктована центральной ролью института соучастия в структуре Общей части уголовного права. Вместе с тем теоретическая разработанность и практическая реализация данного института сопряжены с рядом серьезных проблем. Одной из них является несоответствие отдельных положений Уголовного кодекса легальной дефиниции соучастия, что создает трудности для правоохранительных органов. Совокупность этих проблемных аспектов подчеркивает актуальность выбранной темы и обусловливает потребность в ее комплексном исследовании.

Объект исследования – общественные отношения, возникающие при совершении преступления при соучастии.

Предмет исследования – нормы отечественного уголовного права, материалы судебной практики и научной литературы, способствующие формированию целостного представления об институте соучастия в уголовном праве Российской Федерации.

Цель исследования состоит в комплексном анализе основ института соучастия, выявлении существующих проблем и разработке рекомендаций, направленных на их разрешение.

Обозначив цель работы, нами были обозначены следующие задачи, способствующие ее достижению:

• проанализировать общую характеристику института соучастия;
• рассмотреть объективные признаки соучастия;
• рассмотреть субъективные признаки соучастия;
• изучить формы соучастия в уголовном законодательстве РФ;
• изучить виды соучастников преступления в уголовном законодательстве РФ;
• выявить актуальные проблемы квалификации преступлений, совершенных в соучастии.

Теоретическую основу исследования составляют работы следующих ученых-юристов: А.Д. Алымова, А.В. Бабенков, Р.А. Базаров, С.А. Балеев, М.Н. Белов, А.А. Берсенев, А.В. Богданов, Е.В. Генов, Л.В. Глазкова, В.С. Ильин, И.Г. Корзун, А.Г. Корчагин, А.П. Лазарева, А.А. Лисица, Д.М. Молчанов, А.А. Путренкова, С.В. Петров, С.Е. Шепелев, А.В. Штефан и другие.

Достижение поставленных целей обеспечивается использованием формально-логического метода, метода системного подхода, а также специальных юридических методов: формально-юридического, сравнительно-правового и историко-правового.
В структурном отношении работа представлена введением, двумя главами, заключением и перечнем использованных источников. 

Преступления, совершенные в соучастии, по степени общественной
опасности выше тех, которые совершены одним лицом, поскольку облегчается его совершение и сокрытие следов, потерпевшему становится труднее противостоять нескольким преступникам.
Институт соучастия приобрел формальное закрепление как в Общей, так и в Особенной части УК РФ, о чем свидетельствует установление самостоятельной уголовной ответственности за деяния, объективная сторона которых фактически отражает базовые признаки сложных форм
соучастия (организация незаконного вооруженного формирования, бандитизм, участие в преступном сообществе и т.п.) [18, с.61].

Данное обстоятельство свидетельствует о приобретении рассматриваемым институтом принципиально новых характеристик,выражающих функции, которые вывели его за рамки Общей и реализовали в нормах Особенной части УК РФ.

Соучастия как абстрактного явления не существует, оно всегда реализуется в конкретных видах и формах. Проблема в том, чтобы свести все многообразие различных проявлений соучастия в жизни к четко очерченным видам и формам для справедливой оценки деятельности соучастников
и назначения им наказания. На сегодняшний день вопрос о видах и формах соучастия – один из наиболее дискуссионных в доктрине. Ученые так и не смогли выделить единые критерии для классификации, а законодательная классификация признается неэффективной и ограниченной.

Важно отметить, что выделение видов и форм не сразу утвердилось в науке. До сих пор существуют исследователи, которые подвергают сомнению практическую ценность такого деления, указывая на отсутствие его связи с применением закона.

Первая классификация, которая предлагалась Трайниным А.Н., в науке уголовного права выделялось четыре вида соучастия в зависимости от характера и степени юридической связи участников: без предварительного сговора, с предварительным сговором, организованная группа и соучастие особого рода в зависимости от характера и степени юридической связи участников: без предварительного сговора, с предварительным сговором, организованная группа и соучастие особого рода.

Термин «форма» соучастия в преступлении хотя и не используется в российском уголовном законодательстве, однако деление соучастияна четыре формы вытекает из ст. 35 УК РФ, в которой законодательно закреплены понятия и признаки группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы и преступного сообщества (преступной организации) [23, с. 127].
В последующем, другие ученые, соглашаясь с предложенным делением, использовали для него термин «формы соучастия», предлагая, в то же время виды соучастия выделять по критерию роли и степени участия лица в преступлении, а именно простое соучастие (соисполнительство) и сложное соучастие (соучастие с разделением ролей) [10, с.27].

Данные категории, в связи со сложившейся в юридической науке традицией, рассматриваются во взаимосвязи. Под «формой» обычно понимают внешнее выражение явления, под «видом» – внутреннее. Таким образом, происходит формирование двух классификаций, дополняющих друг друга и более полно раскрывающих институт соучастия.

Наибольшее распространение со стороны научного сообщества получила классификация соучастия на виды по характеру выполняемой соучастниками функции простое (соисполнительство) и сложное (соучастие с распределением ролей) соучастие. По степени согласованности – на четыре формы: группа лиц, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа, преступное сообщество [24, с.112].
На наш взгляд, такая классификация не лишена явных недостатков.

Во-первых, это создает ложное представление о сложном соучастии только лишь как о виде соучастия, в то время как оно может выступать в качестве отдельной конструкции. Помимо этого, соучастие с распределением ролей может быть одной из характеристик таких форм соучастия, как группа лиц по предварительному сговору, организованная группа и преступное сообщество. В первом случае сложное соучастие будет выступать как самостоятельная форма соучастия с особенностями квалификации деяний соучастников (ссылки на ст. 33 в квалификации организаторов, подстрекателей и пособников), во втором же случае оно будет выступать как способ взаимодействия соучастников. При таких условиях причислять сложное соучастие к «видам», которые выступают второстепенным делением по отношению к «формам», является спорным решением.

Во-вторых, предложенная классификация выглядит как попытка оправдать законодательный подход, закрепленный в ст. 35 УК РФ.
В-третьих, данный подход не учитывает формы соучастия, закрепленные в Особенной части УК РФ, что, при его применении на практике, создает определенные сложности.

Карлов В.П. выделяет формы соучастия в зависимости от двух критериев: по характеру совершаемых действий соучастие бывает простое и сложное, а по характеру интеллектуальной связи между участниками – группа лиц по предварительному сговору и группа лиц безпредварительного сговора. Некоторые авторы под видами соучастия предлагает понимать определенную деятельность соучастников преступления: исполнение преступления, организация преступления, подстрекательство и пособничество Тем самым вид соучастия и вид соучастника будут являться взаимосвязанными понятиями, определяющими друг друга. Такой подход представляется странным, поскольку формы и виды соучастия оказываются практически не связанными друг с другом, к тому же вызывает сомнения практическая значимость такого деления соучастия ввиду терминологического смешения с видами соучастников [11, с. 80].

В последние годы в литературе было предложено много оригинальных классификаций. Одной из таких классификаций, заслуживающих внимания, является классификация С.В. Петрова, который к видам соучастия (которые он считает лишь «теоретической категорией, не имеющей самостоятельного значения») относит:

• простое (без распределения ролей);
• сложное (с распределением ролей);
• соучастие особого рода (преступное сообщество);
• с предварительным сговором;
• без предварительного сговора.

Формы соучастия он подразделяет на: группу лиц; группу лиц по предварительному сговору; организованную группу; преступное сообщество [17, с.80].
Представляется, что и данная классификация не лишена недостатков.

Так, преступное сообщество одновременно входит в две классификационные группы: вид соучастия и форма соучастия, что с точки зрения классификации явлений не допустимо.
Необычный подход был представлен Шеслером А.В. В зависимости от характера и степени общественной опасности он выделяет такие разновидности соучастия, как группа лиц, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа и преступное сообщество. При этом предложенное деление сам автор относит к «типологии соучастия», отличая ее от «классификации на виды и формы», а выделенные разновидности именуются «категориями соучастия», ввиду того, что этот термин используется при делении преступлений в ст. 15 УК РФ [25, с.33].

Полагаем, что точка зрения А.В. Шеслера не учитывает наработки уголовно-правовой науки в сфере классификации соучастия, к тому же ошибочным является использование термина «категории», поскольку соучастие в собственном смысле слова не является преступлением, а отражает способ взаимодействия лиц при его совершении[25, с.33].

Еще более революционный подход выдвигает в своей работе А.И. Плотников. Ученый выделяет соучастие как одну из форм стечения преступников наряду с неосторожным сопричинением преступления, причастностью к преступлению и прикосновенность к преступлению. Классификация соучастия осуществляется по видам, предусмотренным законодателем в ст. 35 УК РФ. При этом соучастием, по мнению А.И. Плотникова, следует считать только деятельность исполнителей преступления, а также помощь, оказываемую им другими лицами непосредственно на месте и во время совершения преступления (передача орудия преступления, удерживание жертвы и т.п.). Разноролевая деятельность при этом представляется не иначе как содействие одних участников другим и должна быть выделена из соучастия в качестве самостоятельного института.

Деятельность организатора, подстрекателя и пособника, согласно точки зрения ученого, нельзя считать участием в преступлении, поэтому следует определять как «сопричинение преступления» [20].

Данная точка зрения необоснованно ограничивает понимание «совместного участия в совершении» путем отождествления его с «совместным совершением». Конечно, можно говорить о том, что групповое совершение преступления значительно более общественно опасно, чем соучастие с пособником или иными видами соучастников, но и в том и другом случае данная совместная деятельность образует соучастие, которое понимается значительно шире, чем соисполнительство [9, с. 86].

Таким образом, сложное соучастие или соучастие с распределением ролей должно находить свое отражение в классификации соучастия по формам.
Представляется, что любая классификация должна соответствовать определенным требованиям:

1. проводиться по единственному основанию, то есть быть логически выдержанной;
2. проводиться с учетом отличительных особенностей рассматриваемых явлений;
3. полученные разновидности не должны дублировать друг друга;
4. иметь значение как для теории, так и для практики.

Анализ современной юридической литературы позволяет в обобщенном виде выделить следующие предлагаемые классификационные формы соучастия:

• соучастие без предварительного соглашения и соучастие с предварительным соглашением (группа лиц по предварительному сговору, организованная группа, преступное сообщество (преступная организация));
• сложное соучастие, соисполнительство, преступная группа, преступное сообщество;
• группа лиц без предварительного сговора, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа, преступное сообщество (преступная организация).

Первые две классификационные формы сильно критикуются многими авторами. На наш взгляд, наиболее обоснованной является позиция тех авторов, которые придерживаются последней классификационной формы.

Классификационным основанием выделения таких форм соучастия является социально-психологический критерий – степень согласованности (сорганизованности) действий соучастников. Деление соучастия на формы непосредственно вытекает из закона (ст. 35 УК)[1]. Форма соучастия представляет собой внешнюю сторону соучастников, как при подготовке, так и при совершении конкретного преступления. Чем больше степень согласованности действий соучастников, тем опаснее данная совместная преступная деятельность. Именно согласованность определяет в конечном итоге эффективность объединенных усилий (больший вред, наименьшие потери времени, большее влияние на потерпевших и т.п.). Степень согласованности соучастников зависит, прежде всего, от сговора и его содержания, однако он не является обязательным элементом всех форм соучастия.

Используя классификацию соучастия, можно сформулировать норму,регламентирующую понятие, формы и виды соучастия, и предложить новую редакцию статьи 32 УК, предложенную А.В.Бабенковым, а именно:

«Статья 32. Понятие, формы и виды соучастия в преступлении.

1. Соучастием в преступлении признается умышленное совместное непосредственное либо иное, указанное в настоящем Кодексе, участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления.
2. Соучастие в преступлении может быть сложным (с распределением ролей) либо соисполнительством в составе группы без предварительного сговора, по предварительному сговору или организованной группы, а также в форме организованной преступной деятельности в виде преступного сообщества (преступной организации)» [7, c. 252]. В связи с нечеткой законодательной формулировкой признака группы лиц по предварительному сговору (часть 2 ст. 35 УК РФ), предлагается в названной норме указать, что «преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали два или более исполнителя, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления».

Отдельные авторы, темой изучения которых является соучастии в преступлении, считают, что объективные признаки соучастия характеризуются установленными элементами. Например, Ермакова Л.Д. выделяет четыре объективных признака: качественный признак; количественный признак; единый преступный результат для всех сообщников и общий криминальный результат. При этом она замечает, что последние два признака характерны для преступлений с материальным составом. Наумов А.В. соединяет эти признаки в соответствии с позициями уголовно-правовой доктрины в два объективных признака: а) участие в правонарушении двух и более лиц, которые могут нести уголовную ответственность; б) коллективность действий, выраженная в причинной связи поступков сообщников с преступлением, совершенным исполнителем [16, с. 182]. Рассмотрим эти два признака подробнее.

Во-первых, участие в правонарушении двух или более лиц. Данный признак служит количественной характеристикой этого объективного признака. Предполагает участие в преступлении как минимум двух субъектов, которые могут нести уголовнуюответственность за содеянное преступление, то есть вменяемых и достигших определённого законом возраста. Привлечение лицом, могущим нести уголовную ответственность, невменяемого или несовершеннолетнего, не достигшего возраста уголовной ответственности, не формирует соучастия. В этом эпизоде к уголовной ответственности привлекается исключительно совершеннолетний, вменяемый правонарушитель как исполнитель содеянного преступления, привлекший несовершеннолетнего в качестве средства совершения преступления.

В юридической практике продолжительное время преобладалапозиция, заявленная еще Верховным Судом РСФСР при обзоре юридической практики: «действия участника разбойного нападения или грабежа, содеянные по предварительному сговору группой лиц, подлежат квалификации согласно ч. 2 ст. 90, п. «а» ч. 2 ст. 91, ч. 2 ст. 145, п. «а» ч. 2 ст. 146 УК РСФСР (п. «а» ч. 2 ст. 161 и 162 УК РФ), вне зависимости от того, что другие сообщники правонарушения в силу ст. 10 УК РСФСР (ст. 20 УК РФ) или по другим установленным законом причинам не были привлечены к уголовной ответственности» [5].

Теоретическую основу подобного принципа в юридической практике коллективного способа совершения правонарушения подвёл Р. Р. Галиакбаров. Несмотря на это, десять лет спустя и он писал, что нет соучастия там, где одиниз двух участвующих в правонарушении субъектов невменяем или не достиг возраста уголовной ответственности [9, с.81].

Во-вторых, совместность действий субъектов, участвующих в преступлении. Не всякое нанесение одного социально опасного результата совместными стремлениями двух или более субъектов может рассматриваться как соучастие. Именно поэтому законодатель определяет еще один независимый признак, который нужен для определения соучастия, - это совместность действии лиц, участвующих в одном правонарушении.

Этот объективный признак соучастия в правонарушении ученые правоведы отмечают как качественный признак. Совместность действий означает, что правонарушение свершается вместе несколькими лицами, т.е. каждый сообщник производит действия (бездействие), нужные для исполнения правонарушения, в той или иной мере способствуя прочим сообщникам. При этом их функции могут быть многообразными:

• каждый из них исполняет образующие признаки объективной стороны правонарушения целиком, т.е. они являются исполнителями правонарушения;
• исполняет действия, отчасти характеризующие признаки объективной стороны правонарушения, действия одного сообщника дополняют действия другого (соисполнители, выполняют объективную сторону сообща);
• действия одного сообщника создают основу для действий другого сообщника (подстрекатели, пособники, организатор).

Действия любого из сообщников в этом случае являются звеном в цепочке коллективной криминальной деятельности. Устранение одного из звеньев может существенно усложнить или даже сделать неосуществимым совершение правонарушения.

При этом определение причинной взаимосвязи зависит от характера объективной стороны свершаемого правонарушения, от того, происходит ли правонарушение с формальным или материальным составом. В первом случае, когда объективная сторона коллективно содеянного преступления проявляется только в социально опасном действии или бездействии, причинная взаимосвязь возникает между действиями сообщника и действиями, произведенными исполнителем. В преступлениях с материальным составом возникает причинная связь между действиями соучастников и наступившими от действий исполнителя результатами.

Когда речь об аргументировании состава преступления впоступке организатора, подстрекателя или пособника, то большая часть авторов-юристов полагают, что с общим для всех сообщников социально опасным результатом, наставшим вследствие прямых деяний исполнителя, причинносвязано лишь действие исполнителя, тогда как деяния других сообщников представляют собой не причины, а только условия наступления этого результата.

Этим практически отвергается наличие причинной взаимосвязи между показанным результатом и действиями организатора, подстрекателя и пособника, так как причинная связь - это связь следствия с причиной, а не с условием. Как же возможно аргументировать социальную опасность поступков указанных сообщников, если их деяния не участвуют в причинной связи с результатом прямых действий исполнителя?

Соучастие может быть на каждом этапе совершения преступления: в ходе подготовки правонарушения, в его начале либо в момент совершения в качестве примыкающей деятельности, но непременно до времени его завершения, то есть реального прекращения покушения на соответствующий объект. Этот тезис следует из того неопровержимого условия, что только до завершения преступления можно заявлять о присутствии определяющей и причинной взаимосвязи между поступками сообщников и содеянным.

Единственным исключением в таком случае будут обстоятельства, когда поступки соучастника, в соответствии с предшествующим соглашением между сообщниками, начинают исполняться после совершения преступления (сокрытие украденного имущества, орудий преступления, субъекта, его содеявшего, и т. п.). Правовой базой для признания такого лица сообщником преступления будет служить предварительное соглашение между сообщниками применительно к специфике и времени действия заранее обещанного укрывательства как одной из разновидностей пособничества.

Если говорить о заранее не обещанном укрывательстве, то оно не входит в рамки института соучастия и в отдельных эпизодах формирует самостоятельный состав правонарушения (ст. 316 УК РФ). Судебная практика идет по такому же пути. Так, по одному из уголовных дел, суд подчеркнул, что субъект, заблаговременно не обязывавшийся спрятать, купить или реализовать вещи, полученные криминальным путем, не может быть признано пособником преступления.

Применительно к преступлениям с формальным составом совместностьсодержится во взаимной обусловленности поведения сообщников, при которойпоступки одного сообщника являются необходимыми предпосылками поступковдругого (других) сообщников. Поступки любого соучастника дополняют поступкидругого, правонарушение происходит их коллективными, объединеннымистараниями, хотя вклад того или иного участника в совершённое ими преступлениеразличен.

Для преступлений с материальным составом необходимым условием сообщничества является единый криминальный итог. Он достигается коллективными стараниями всех сообщников, вне зависимости от их функций. Совместные действия (бездействие) ведут к общему для всех социально опасному единому криминальному итогу.

В реальной жизни вполне вероятны эпизоды, когда правонарушение осуществляется путем соединения стараний нескольких субъектов; когда настаёт результат, к которому любой из них шёл по отдельности; когда действие одного субъекта определяет действие другого и, в конце концов, когда поступок любого из них будет состоять в причинной взаимосвязи с результатом, а соучастия, при всём том, не будет. Соучастие исключается вследствие того, что поступки их будут не коллективными, а разобщенными, так как любой из них будет действовать независимо от другого, хотя криминальный результат и возникнет как итог сложения их поступков, а следовательно, эти поступки будут являться основанием для общего для них результата.

В юридической практике неизменно живёт идея о том, что действия илибездействия, хотя фактически и содействовавшие правонарушению, но содеянныебез умысла, не могут анализироваться как сообщничество. Вследствие этого ободносторонней взаимосвязи при соучастии разговор может вестись лишь тогда,когда подстрекатель осознаёт, что он склоняет исполнителя к совершениюправонарушения, а пособник осознаёт, что он оказывает поддержку исполнителю вреализации его преступного замысла. Собственно это знание подстрекателя ипособника о криминальной деятельности исполнителя и своих функциях в нейподтверждают совместность их поступков, а следовательно, позволяет заявлять осоучастии. Напротив, отсутствие подобной осведомленности у подстрекателя илипособника исключает сообщничество.

Коллективное совершение действия несколькими лицами, даже если признакам субъекта правонарушения соответствует только один из них, в обусловленных случаях увеличивает социальную опасность совершенного преступления. Тем не менее обоснование более высокой степени наказуемости подобного лица в границах института соучастия в правонарушении есть не что иное, как аналогия закона, непосредственно воспрещенная в УК РФ (ч.2 ст.3).

Кроме этого, п. «д». ч.1 ст.63 УК РФ в качестве факта, отягощающего наказание,предусматривает совершение правонарушения с привлечением
неделиктоспособных граждан.

Субъективные признаки соучастия в правонарушении отличаются предумышленной виной. Статья 32 УК РФ описывает соучастие как сознательное участие в совершении умышленного преступления [1]. Таким образом, с субъективной стороны соучастие характеризуется двумя признаками.

Во-первых, речь идет об умышленном участии двух или более лиц в совершениипреступлений. Эти субъективные признаки содержат единство умысласообщников. Одним из основных принципов уголовного права являетсязафиксированный в ст. 5 УК РФ принцип вины, в соответствии с которым субъектподлежит уголовной ответственности лишь за те социально опасные действия(бездействие) и наставшие социально опасные результаты, в отношении которыхдоказана его вина[1].

Касательно института соучастия вина, а вернее, умысел, служаттой сплачивающей основой психического взаимоотношения исполнителя и другихсообщников к коллективно совершённому преступлению. Суды подчеркнули, что «действие или бездействие, хотяфактически и содействовавшее правонарушению, но содеянные без умысла, немогут разбираться как соучастие». Следовательно, без осведомленности околлективном совершении правонарушения нельзя говорить о сообщничестве.

Наряду с этим по проблеме характера подобной осведомленности в правовой литературе заявляются две позиции. В соответствии с одной из них, для соучастия нужна осведомленность любого сообщника о примкнувшей деятельности других субъектов (двусторонняя или многосторонняя субъективная взаимосвязь). Вопросов с основаниями и границами ответственности исполнителя и соучастника не возникает, так как он сознательно совершает действие, предусмотренное соответствующей статьей Особенной части УК РФ. Другое дело - пособник и подстрекатель, наказуемость которых определена произведенными ими поступками, содействовавшими выполнению правонарушения исполнителем. Для определения их ответственности за сообщничество нужно присутствие умысла на коллективное совершение правонарушения с исполнителем. При односторонней субъективной связи у пособника и подстрекателя подобный умысел есть.

В то же время даже присутствие двухсторонней субъективной связи не требует в качестве непременного факта знакомство всех сообщников друг с другом. В таких случаях, достаточно сведений о присутствии исполнителя преступления и о признаках, описывающих планируемое действие как правонарушение. Организатор, подстрекатель и пособник могут и не знать о наличии друг друга.

Соучастие, обычно, свершается с непосредственным умыслом, так как сложение психических и физических стараний нескольких лиц длясовершения правонарушения не представляется без желания коллективного совершения правонарушения.
В противоположность самостоятельно действующему субъекту, для сообщника содержание умысла, обычно, шире, так как рассчитывает на подключение в умственный (интеллектуальный) и волевой моменты знания совместности совершения правонарушения.

Интеллектуальный момент умысла сообщника отображает осознание социально опасного характера не только совершаемого им лично, но и осознание социально опасного характера действий, производимых прочими сообщниками, а также представление о вероятности или неотвратимости наступления социально опасных результатов вследствие связанных действий, осуществляемых сообща с прочими сообщниками. Волевой момент умысла сообщника содержит в себе либо желание наступления общего для всех криминального итога, либо преднамеренное допущение или равнодушное отношение к общему для сообщников результату, наставшему в итоге объединения их стараний.

Мотивы и цели, с которыми орудуют сообщники, в отличие от общности намерения совершить правонарушение, могут быть и разными. Однако это не имеет значения для квалификации, но берётся во внимание при индивидуализациинаказания. Вместе с тем, в тех эпизодах, когда они предусматриваются в контексте соответствующей статьи Особенной части УК РФ в качестве непременных признаков, ответственность за соучастие в преступлении может устанавливаться лишь для тех субъектов, которые, имея сведения о присутствии таких целей и мотивов, коллективными поступками содействовали их исполнению. К примеру, наказание за корыстное убийство может наставать только для тех сообщников, которыепонимают присутствие корыстной цели и поддерживают ее. Для сообщника, который не понимал этого факта, наказание настаёт за некорыстное убийство.

Во-вторых, речь идет о совершение лицами умышленных преступлений. Совершение лицами преднамеренных правонарушений является вторым субъективным признаком.
В противоположность определению термина «соучастие» в УК РСФСР 1960 г., УК РФ 1996 г. огласил, что совместное участие допустимо исключительно в умышленном преступлении. Статья 32 УК РФ не предопределяет вид умысла. Согласно ст. 25 УК РФ, сознательным правонарушением считается поступок, свершаемый с прямым или косвенным умыслом. Характерным видом вины для поступков, содеянных в сообщничестве, является прямой умысел [1].

Содержание прямого умысла при соучастии имеет собственный характер. Субъект осмысливает социальную опасность собственных действий (бездействия), а также социальную опасность действий (бездействия) прочих лиц (хотя бы одного), участвующих в совершении совместного правонарушения, осознает взаимосвязь своих поступков с предполагаемым или уже совершаемым правонарушением и желает в нем участвовать вместе с прочими сообщниками. При соучастии в форме соисполнительства интеллектуальный компонент прямого умысла содержит также представление о вероятности или неотвратимости появления социально опасных результатов (при совершении правонарушения с материальным составом). Волевой компонент отмечен желанием наступления общественно-опасного последствия.

Очевидно, содержание интеллектуального компонента прямого умысла при соучастии обширнее по сравнению с прямым умыслом при совершении правонарушения одним лицом. Оно содержит понимание совместности совершения правонарушения с иными лицами и предвидение в отдельных формах соучастия единого для всех криминального итога (в преступлениях с материальными составами). Таким образом, субъективные признаки соучастия обладают взаимной компетентностью о коллективном совершениипреступлении. Субъект понимает, что функционирует не в одиночку, а совместно с прочими соучастниками.

Взаимное знание о коллективном совершенииправонарушения по-разному выражается в разных формах соучастия. Но одно является непреложным требованием: чтобы соучастники (или один соучастник) располагали информацией об исполнителе и характере совершаемого ими правонарушения. Волевой компонент наличия прямого умысла при соучастии, в любых его формах, отличается желанием орудовать сообща с прочими лицами при совершении сознательного правонарушения.Надлежит отметить, что некоторые ученые допускают вероятность косвенного умысла в поступках сообщников, аргументируя свою позицию тем, что отдельные из них равнодушно относятся к криминальному последствию действия, свершаемого исполнителем правонарушения.

Несостоятельность указанной формулировки состоит в том, что она не будет универсальной. Неправильность конструкции содержания косвенного умысла, представляемой приверженцами данного убеждения, становится самоочевидной, если объектом предварительного соглашения между сообщниками будет совершение правонарушения с формальным составом, в частности клевета (ст. 129 УК РФ). Субъекты соглашаются соединить свои старания для того, чтобы запятнать честь и достоинство другого человека, и для этого они распространяют с помощью средств массовой информации заведомо неверные сведения об этом человеке. Вероятные социально опасные результаты таких воздействий находятся за границами состава, имеют расплывчатый характер, вследствие этого при установлении содержания прямого умысла этих лиц надлежит выяснить психическое отношение соучастников исключительно к самим действиям, а не к результатам этих действий.

При совершении правонарушения с материальным составом, в частности убийства, каждый из сообщников (соисполнитель, пособник, подстрекатель) функционирует тоже исключительно с прямым умыслом, в противном случае отпадает непременный признак соучастия - совместность деяний и совместность умысла. Нельзя функционировать в условиях единого правонарушения и одновременно сосредоточивать свои старания для достижения различных итогов, и при этом безучастно относиться к итогам действий прочих лиц.

Тогда будет элементарное совпадение поступков разных лиц во времени и в одном месте, что не может быть квалифицировано как соучастие. Взаимодействие как признак соучастия появляется исключительно на основе единства целей и устремлений сообщников.При совершении правонарушения с материальным составом, в частности убийства, каждый из сообщников (соисполнитель, пособник, подстрекатель) функционирует тоже исключительно с прямым умыслом, в противном случае отпадает непременный признак сообщничества - совместность деяний и совместность умысла.

Но и с практической точки зрения позиция приверженцев вероятности косвенного умысла при соучастии не может быть принята. При описании субъективной стороны действия подстрекателя и пособника невозможно не учитывать, что их поступки напрямую не соединены с криминальным итогом действия, производимого исполнителем. Имеется также и промежуточное звено в причинной связи между их поступками и криминальным итогом, что игнорируют приверженцы косвенного умысла, - это совершение социально опасного действия исполнителем. И вот этот факт никогда не будет индифферентным для пособника или подстрекателя.

К примеру, пособника, сделавшего обрез и представившего его исполнителю будущих разбойных налётов, не интересуют детали применения оружия: убьет ли кого-нибудь исполнитель из этого обреза или ранит пострадавшего, или единственно пригрозит ему с целью завладения чужим имуществом. Поэтому пособник не может их предугадывать в качестве коллективного криминального результата, что важно для характеристики умственного элемента косвенного умысла. Его предвидение смогло охватить лишь тот факт, что сделанное им оружие создает условия для совершения правонарушения конкретным исполнителем. Пособник понимает, что помогает ему, предугадывает, что обрез будет употреблён в криминальных целях, и при этом хочет свершить эти действия, т.е. помочь исполнителю.

Согласно действующему законодательству, ч. 3 ст. 25 УК РФ, описывая волевой признак косвенного умысла, показывает, что субъект не просто умышленно допускает общественно опасные результаты своих поступков, как это было указано в ст. 8 УК РСФСР, а, главным образом, это лицо не желает их наступления, что, безусловно, доказывается его поведением. Если установить конкретное содержание косвенного умысла, включив в интеллектуальный элемент описание конкретных поступков пособника или подстрекателя, а волевой элемент установить в соответствии с ч. 3 ст. 25 УК РФ, то выходит выражение, лишенное всякого смысла с точки зрения законов психологии.

С одной стороны, пособник понимает, что способствует осуществлению правонарушения своими рекомендациями, предоставлением оружия или другими способами поддерживает исполнителя в совершении будущих правонарушений, а с другой стороны он не желает, чтобы исполнитель совершил правонарушение. Еще бессмысленнее становятся поступки подстрекателя, который понимает, что склоняет другое лицо к совершению правонарушения путем уговоров, подкупа или угрозы, и вместе с тем не желает, чтобы склоняемое им лицо совершило это правонарушение. 

Говоря о видах соучастия, выделяют 2 основных:

• Простое соучастие, или соисполнительство. Предполагает, что все субъекты принимают участие непосредственно в совершении преступления. Если суд устанавливает факт соисполнительства, то не указывает в приговоре ссылки на ст. 33 УК РФ, ограничиваясь квалификацией по соответствующей статье Особенной части УК РФ. Если при этом норма УК содержит в качестве квалифицирующего признака преступления совершение группой лиц, то он должен быть вменен. Отдельно как отягчающее обстоятельство соучастие в такой ситуации не расценивается. При соисполнительстве субъекты необязательно прилагают равные усилия к достижению результата общего преступного умысла. Главное, что все они осознают и умышленно совершают свою часть деяния, то есть исполняют отведенные им роли.
• Сложное соучастие. Предполагает распределение ролей в совершении преступления. В такой ситуации кроме исполнителя (исполнителей) участие в преступлении могут принимать такие виды соучастников, как:
• пособник;
• подстрекатель;
• организатор.
• Соучастие особого рода (банда, преступное сообщество, предусмотренное Общей и Особенной частью УК).

Исполнитель выполняет объективную строну преступления. Под исполнителем можно понимать:

• лицо непосредственно совершает преступление;
• лицо, участвующее в непосредственном преступления с исполнителем – соисполнитель;
• посредственное причинение вреда с использованием лиц, не подлежащих уголовной ответственности.

Конкретный вид соучастника отражает степень его вовлеченности в совершение преступления, характер его фактического участия, а также его роль в совершении конкретного преступления. Все указанные критерии непосредственно относятся к объективной стороне совершения преступления. В отечественной доктрине данной точки зрения придерживается большинство ученых юристов [6, с. 230].

Однако, можно встретить и иные точки зрения. Так, в работе А.П. Лазаревой отмечается, что лица, которые не принимали участия в совершении преступления не могут являться соучастниками. Соответственно, организатор, который занимается организационными вопросами в процессе подготовки к совершению преступления или руководит процессом совершения преступления, подстрекатель, который склоняет другое лицо к совершению преступления и пособник, который содействует совершению преступления, не принимают непосредственного участия, а значит не могут являться соучастниками [14, с. 58].

Данная точка зрения является весьма сомнительной, поскольку каждый соучастник преступления, если рассматривать вопрос более детально, является исполнителем преступления. Просто обозначенная в законе роль исполнителя означает, что лицо непосредственно, то есть, фактически участвует в совершении преступления. Другие участники исполняют свои функции не на месте преступления, но именно совокупность выполненных ими действий совместно создает единое преступление.
Рассмотрим в отдельности каждую роль, которую выделяет законодатель в качестве отдельного вида соучастника.

Исполнителем является непосредственный участник преступления, в действиях которого воплощаются усилия иных соучастников. Анализируя положения части второй статьи 33 УК РФ, мы можем выделить три вида исполнителей преступления:

• единичный исполнитель – лицо, которое самостоятельно осуществляет преступное деяние;
• соисполнитель – один из двух или более лиц, чьи совместные усилия стали основой объективной стороны преступления;
• посредственный исполнитель – это лицо, которое для совершения преступления использует лиц, которые по тем или иным причинам не могут выступать субъектами преступления (например, несовершеннолетние или недееспособные граждане).

Резюмируя вышеизложенное, мы делаем следующий вывод. Исполнитель преступления – лицо, которое самостоятельно или совместно с другими лицами участвовало в совершении уголовно-наказуемое деяние или использовало для этого лиц, которые в силу обозначенных уголовным законом причин не могут выступать в качестве субъекта преступления.

«Организатором признается лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его исполнением, а равно лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими» [УК]. В научной литературе имеет место быть точка зрения, что для организатора должна быть установлена повышенная ответственность, поскольку он представляет наибольшую опасность среди всех соучастников [15, с. 125]. С данной позицией можно согласиться, поскольку отдельные положения уголовного закона свидетельствуют о том, что законодатель отмечает высокую общественную организаторов преступлений.

С данной позицией можно согласиться, поскольку отдельные положения уголовного закона свидетельствуют о том, что законодатель отмечает высокую общественную организаторов преступлений. Так, в части четвертой статьи 210 УК РФ в качестве особо квалифицирующего признака установлен статус организатора или лидера преступного сообщества. Однако, в других преступлениях, где указанный признак не является квалифицирующим, организатор несет ответственность наряду с другими участниками в зависимости от своего вклада в совершение преступления.

На наш взгляд, вполне допустимо рассмотреть возможность закрепления за организатором повышенной ответственности за совершаемое преступление, поскольку именно такие лица возглавляют совершение преступления и подталкивают других участников к противоправным деяниям. Хотя исполнитель непосредственно сам находится на месте преступления и совершает общественно-опасное деяние, сами условия, при которых исполнитель наносит вред охраняемым законом общественным отношениям, создаются организатором преступления.

В свою очередь подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом. Основываясь на данном определении, можно сделать вывод, что подстрекатель непосредственно не участвует в совершении преступления. Его функционал определяется тем, чтобы при помощи различных способов и средств склонить другое лицо для совершения преступления. При этом для квалификации, как правило, не имеет значения, какими именно способами подстрекатель «мотивирует» другое лицо к совершению преступления.

Отдельно можно отметить, что действия подстрекателя всегда осуществляются с прямым умыслом, то есть, лицо желает наступления преступного результата. При этом не всегда подстрекателем движут корыстные мотивы. Так, Г. узнав о том, что Х., находясь в гостях у потерпевшего, обнаружил у него денежные средства в размере трех тысяч рублей. В ходе телефонного разговора Г. уговорил Х. похитить эти деньги, мотивируя это тем, что кражу никто не заметит, а деньги Х. может потратить по своему усмотрению. Под влиянием уговор Х. похитил эти деньги и в дальнейшем распорядился ими по своему усмотрению [12, с. 100].

Таким образом, мы видим, что подстрекатель может преследовать свои мотивы, которые отличаются от мотивов непосредственного исполнителя. При этом реальная мотивация подстрекателя будет учитываться при квалификации преступления и назначении наказания.
«Пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы» [1].
Проанализировав законодательное определение понятия «пособник», мы можем выделить два вида пособничества: интеллектуальное и физическое.

Интеллектуальное пособничество выражается в даче советов, указаний, помощи в разработке плана преступления, предоставления информации. Например, пособник может предоставить информацию о постах охраны, графике их смен и так далее, при условии, что преступник или преступники не обладали такой информацией, и она поможет в осуществлении противоправного умысла. Также можно добавить, что интеллектуально пособничество заключается в обещании лица выполнить те или иные действия, например, сокрыть похищенное или реализовать его. В том случае, если исполнители по тем или иным причинам не смогли предоставить пособнику имущество для выполнения взятых на себя обязательств, лицо все равно будет считаться пособником.

В свою очередь физическое пособничество заключается в том, что пособник обеспечивает других соучастников преступления необходимыми предметами материального мира, которые необходимы ему для совершения преступления. К числу соответствующих предметов материального мира мы можем отнести: оружие, транспортные средства, помещения для проведения собраний, средства для обхода защиты и так далее. К физическому пособничеству также можно отнести «спонсорскую помощь» для совершения преступления. То есть, пособник, предоставляет другим соучастникам денежные средства, при помощи которых они могут приобрести все необходимое для совершения преступления. Также, физическое пособничество может заключаться в устранении препятствий к совершению преступления. При этом физическое пособничество может быть реализовано как в форме действия, так и без действия. Если с действием все понятно, то бездействие может быть выражено в не исполнении возложенных обязанностей по охране объекта.

Формы соучастия в преступлении в уголовном праве служат для обозначения устойчивости связей между субъектами преступления, роли и степени их участия в совершенном деянии.
Ст. 35 УК РФ позволяет сделать выводы о возможных формах соучастия в преступлении, определяемых исходя из нескольких признаков:

• наличия преступного сговора до момента совершения преступления;
• устойчивости группы;
• наличия в группе структуры;
• степени тяжести деяний, которые намерены совершать члены группы.

В зависимости от наличия предварительной договоренности между участниками преступной группы выделяют 2 ее типа:

• группа лиц, совершивших преступление без предварительного сговора. Преступление совершается умышленно, но такой умысел возникает у субъектов преступления внезапно и не оговаривается ими заранее. Такая форма соучастия возможна исключительно при соисполнительстве, когда все субъекты преступления так или иначе непосредственно участвуют в реализации преступного замысла;
• группа лиц, совершивших преступление по предварительному сговору, характеризующемуся наличием между участниками общего согласия на совершение преступления. Эта форма более опасна, нежели предыдущая, так как говорит о наличии у субъектов преступлениявозможности обдумать замысел. Такие действия не вызваны мгновенно возникшим случайным порывом.

В п. 10 постановления Пленума Верховного суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» разъясняется, что именно можно считать сговором: это выраженная в любой форме договоренность о совершении преступления, осуществленная до него[4]. Это определение имеет прямое значение для установления формы соучастия в конкретном случае. Из него ясно, что выраженное в любом виде согласие на преступление, данное субъектами до начала его совершения, можно считать сговором.
Такая форма соучастия уже позволяет выделить роли субъектов преступления: организаторов и исполнителей; подстрекателей и пособников.

В рамках соучастия с предварительным сговором закон различает:

• соучастие группы лиц по предварительному сговору - ч. 2 ст. 35 УК РФ;
• организованную группу — ч. 3 ст. 35 УК РФ;
• преступное сообщество (преступная организация) - ч. 4ст. 35 УК РФ.

«Под предварительным соглашением понимается сговор до начала выполнения действий, составляющих объективную сторону преступления, т. е. до начала выполнения деяний, предусмотренных статьей Особенной части УК, хотя бы одним лицом… Для преступлений против собственности посягательства «по предварительному сговору группой лиц», являются квалифицирующим признаком, предусмотренным в ч. 2 ст. 158—164УК РФ. В законе говорится не о любом соучастии по предварительному сговору группой лиц, что обязывает установить соисполнительство, т.е. непосредственное участие всех в выполнении объективной стороны преступления» [19].

В ч. 3 ст. 35 УК РФ указано: «Преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершеноустойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений» [1].

Различные авторы, говоря об устойчивости, свойственнойорганизованной группе, приводят различные факты, характеризующие взаимоотношения ее участников (систему, подчинение,расчет на многократность совершенных преступлений, выработанные меры воздействия на недисциплинированных и т. п.).

Р.Р. Галиакбаров, рассматривая вопрос о квалификации преступлений, совершенных организованной группой, указывает, что «перед правоприменительной практикой стоит задача поиска формализованного критерия для толкования показателя устойчивости группы. Он должен быть четким и недвусмысленным, чтобы позволял, с одной стороны, точно разграничивать организованную группу и группу лиц, совершившую преступление по предварительному сговору, а с другой — устанавливать водораздел между организованной группой и преступной организацией (преступным сообществом)».

По мнению Р.Р. Галиакбарова, для всех групповых проявлений, кроме организованной группы, такие формализованные критерии уже найдены. В группе по предварительному сговору — это наличие соисполнителей. В преступном сообществе — сплоченность организованной группы (организации), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений [8, с. 47].

В порядке обсуждения Р.Р. Галиакбаров предлагает «в качестве формализованного критерия для расшифровки показателя устойчивости организованной группы использовать такой признак, как система совершения преступных посягательств. Системность не сводится к повторению (неоднократности) преступления. Она уже предполагает большее число посягательств — три и более, отражающих антисоциальную направленность действий субъектов, серьезное возрастание уровня опасности объединения. Она фиксирует определенную линию поведения участников преступления, их укоренившиеся опасные наклонности. Вывод о систематичности делается на основе всей совокупной деятельности участников преступления. При этом не имеет значения однородность или разнородность посягательств, совершенных группой. Систематичность свидетельствует об организованном характере самой группы» [8, с. 48].

Организованное преступное сообщество — максимально опасная форма соучастия. Квалифицируя его, правоприменитель должен дополнительно обратиться к позиции высших судов, выразившейся, в частности, в постановлении Пленума Верховного суда от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)». В этом постановлении дано разъяснение о том, что преступное сообщество и преступная же организация — понятия идентичные и не требуют отдельной квалификации[2]. Такие организации характеризуются не только тем, что объединяются с целью из корыстных побуждений совершать тяжкие и особо тяжкие деяния, но и наличием внутренней структуры, которая может выражаться в объединении отдельных преступных групп под одним общим руководством. Даже в таком структурированном объединении, как преступное сообщество, остается некоторая свобода воли ее участников, поэтому при назначении наказания необходимо соблюдать принцип справедливости.

Так, п. 20 указанного постановления Верховного суда подчеркивает необходимость квалифицировать действия одного из участников сообщества, совершенные вне умысла остальных его членов, как эксцесс исполнителя, не возлагая ответственность за него на других участников организации[2]. Резюмируя, скажем, что совершение преступлений в соучастии в большинстве случаев усугубляет меру ответственности виновных, а назначение справедливого наказания невозможно без определения роли и степени участия каждого конкретного субъекта преступления. 10 УК РФ содержит целый ряд составов преступлений со специальным субъектом. Такие деяния могут совершаться только лицом, имеющим дополнительные признаки кроме минимальных, установленных Общей частью УК для субъекта[1]. Например, получить взятку может исключительно должностное лицо.

Действительно, совершить такие деяния лица, не обладающие специальными признаками, не могут, однако их соучастие в преступлениивполне возможно. Соучастники могут выполнять роль подстрекателя, организатора или пособника, лишь исполнитель обязательно должен отвечать требованиям о спецсубъекте. Эту позицию подтвердил Пленум Верховного суда, вынеся постановление от 09.06.2013 № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях». Несмотря на то что в целом оно посвящено вопросам практики по коррупционным преступлениям, можно провести параллели с иными преступлениями, по которым к ответственности привлекается спецсубъект.

В завершении темы данного параграфа нами были сделаны следующие выводы:

• уголовный закон позволяет нам выделить следующие виды соучастников: исполнитель, организатор, подстрекатель, пособник;
• исполнитель преступления - лицо, которое самостоятельно или совместно с другими лицами участвовало в совершении уголовно наказуемое деяние или использовало для этого лиц, которые в силу обозначенных уголовным законом причин не могут выступать в качестве субъекта преступления;
• анализируя положения ч. 2 ст. 33 УК РФ, мы можем выделить три вида исполнителей преступления: единичный исполнитель, исполнитель; соисполнитель, посредственный;
• на наш взгляд, вполне допустимо рассмотреть возможность закрепления за организатором повышенной ответственности за совершаемое преступление, поскольку именно такие лица возглавляют совершение преступления и подталкивают других участников к противоправным деяниям. Хотя исполнитель непосредственно сам находится на месте преступления и совершает общественно-опасное деяние, сами условия, при которых исполнитель наносит вред охраняемым законом общественным отношениям, создаются организатором преступления;
• мы видим, что подстрекатель может преследовать свои мотивы, которые отличаются от мотивов непосредственного исполнителя. При этом реальная мотивация подстрекателя будет учитываться при квалификации преступления и назначении наказания.

В завершении данной главы, мы можем сделать следующие выводы:

• форма соучастия – это внешняя форма выражения уголовно наказуемой деятельности лиц, объединившихся для достижения общественно опасного результата путем совершения преступного деяния;
• анализ ст. 35 УК РФ позволяет выделить четыре формы соучастия: группа лиц при отсутствии предварительного сговора на совершение преступления; группа лиц по предварительному сговору; организованная группа; преступное сообщество;
• законодатель расположил формы соучастия в зависимости от степени устойчивости субъективных связей, наличия предварительного сговора, устойчивости умысла, распределения ролей и уровня организационного взаимодействия от меньшего к большему;
• наибольшую общественную опасность представляют организованные группы и преступные сообщества, поскольку их основные участники, как правило, остаются «в тени» и избегают ответственности. Соответственно, они могут продолжить свою противоправную деятельность даже в том случае, если большинство рядовых участников понесут ответственность и отправятся отбывать наказания в исправительные учреждения;
• уголовный закон позволяет нам выделить следующие виды соучастников: исполнитель, организатор, подстрекатель, пособник;
• на наш взгляд, вполне допустимо рассмотреть возможность закрепления за организатором повышенной ответственности за совершаемое преступление, поскольку именно такие лица возглавляют совершение преступления и подталкивают других участников к противоправным деяниям. Хотя исполнитель непосредственно сам находится на месте преступления и совершает общественно-опасное деяние, сами условия, при которых исполнитель наносит вред охраняемым законом общественным отношениям, создаются организатором преступления.

Институту соучастия в отечественном уголовном праве характерен ряд проблемных аспектов, которые создают сложности при квалификации преступных деяний. В данной главе мы рассмотрим некоторые из них, на которые обращается внимание в научной литературе. Отдельное внимание среди ученых-юристов уделяется вопросам отсутствия в законодательстве норм, регламентирующих вопросы неосторожного соучастия. Отдельные авторы указывают, что «необходимо ввести институт неосторожного соучастия, опираясь на два аспекта вины: вина присутствует тогда, когда субъект преступления имеет психическое отношение к преступному результату; вина отражает не только отношение к самому преступному результату, но и к совместным действиям нескольких лиц при совершении преступления» [13, с. 65].

На наш взгляд, расширение института соучастия посредством норм о неосторожном соучастии не совсем корректно, поскольку идет в разрез с принципами уголовного права. Так, принцип справедливости провозглашает, что уголовное наказание должно быть соразмерно совершенному преступлению и должно соответствовать степени общественной опасности.

Рассмотрим гипотетическую ситуацию, характеризующую неосторожное соучастие. Гражданин К. пришел в гости к своей сестре М., где рассказал о сильной ссоре со своей невестой А., возникшей на почве измены. В ходе разговора К. упомянул, что не оставит этого и отомстит А. за содеянное. После разговора К. попросил у своей сестры денег, не уточнив с какой целью ему требуются финансовые средства. Получив от М. пять тысяч рублей, К. приобрел наручники и молоток.

После чего пришел к А., сковал ее и нанес пострадавшей несколько ударов молотком. Оценивая действия М. с точки зрения норм о неосторожном соучастии, она может рассматриваться в качестве пособника, поскольку, хотя и неумышленно, но предоставила К. денежные средства для покупки орудий совершения преступления. Однако, с точки зрения принципа справедливости она не может рассматриваться в качестве субъекта преступления, поскольку у нее отсутствовал прямой умысел на противоправное деяние. Она не желала преступного результата, хотя и могла предположить, что К. может потратить деньги для того, чтобы осуществить свою месть. Данный пример наглядно демонстрирует несостоятельность идеи о включении неосторожного соучастия в отечественное уголовное законодательство.

Существует две теоретические конструкции, касающиеся основания уголовной ответственности при соучастии. Первая опирается на признание акцессорного, то есть придаточного, несамостоятельного характера соучастия. М.И. Ковалев отмечал, что ответственность соучастников связывается с ответственностью исполнителя. Вторая опирается на утверждение независимости ответственности соучастников от действия исполнителя. Основные положения первой конструкции:

• наказуемость соучастника определяется статьёй, по которой квалифицируются действия исполнителя;
• соучастник может нести ответственность только за свои действия лишь при наличии наказуемого действия исполнителя.

В последнее время все больше ученых склоняются к акцессорной теории соучастия.
Основание уголовной ответственности – виновно совершенное общественно опасное деяние, которое предусмотрено уголовным законом. Она возможна лишь тогда, когда признаки преступного деяния хотя бы в начальной стадии объективируются. Одно преступление – один состав, как правило. Хотя возможны и исключения: если одно и тоже преступление предусмотрено разными составами: простым, квалифицированным и привилегированным. Тоже касается и отягчающих и смягчающих обстоятельств.

Ответственность при соучастии возможно только при условии, что сам факт соучастия был доказан. Притом от ответственности не освобождаются соучастники, если, допустим, исполнитель освобожден от нее по личным обстоятельствам (например, тяжелая и неизлечимая болезнь). Аналогично и в ситуации, когда личность исполнителя не установлена[21, с. 206].

Особенность квалификации: соисполнители несут ответственность по одной и той же статье из Особенной части УК за совместное совершенное ими преступление, а другие соучастники отвечают по той же статье, но со ссылкой на ст. 33 УК РФ. В том случае, если соучастники совершали непосредственные действия, направленные на достижение преступного результата, то ссылки на ст. 33 не требуется. Законом не допускается формальное равенство наказаний [1].
В отношении организатора его наказание может быть смягчено только при наличии смягчающих обстоятельств личного характера, так как степень его участия в преступлении всегда считается наивысшей.

На пределы ответственности соучастников преступления влияет и добровольный отказ. В ст. 31 УК говорится об ответственности исполнителя [1]. А значит, в простом соучастии, соисполнитель, прервав действие и не доводя его до конца, не будет нести ответственность. При сложном соучастии добровольный отказ несколько специфичен. Та особенность обусловлена тем, что при таком соучастии сам процесс прекращения действия не остановит причинение вреда охраняемому объекту [21, с. 209].

Соучастники должны предпринять все возможные меры к прекращению деяния исполнителем, и если предотвратить это удалось, то добровольный отказ состоялся.
Что касается специальных вопросов ответственности соучастников, то при их рассмотрении стоит помнить, что это особенности ответственность соучастников, совершивших преступление в составе преступного сообщества или организованной группы. Так как это разновидности соисполнительства и соучастия, то руководствоваться необходимо статьями 34 и 35 УК РФ [1].

Учитывать необходимо также особенности той или иной статьи, то есть описание в ней элементов состава преступления. Если в статье описан только результат, то соисполнительством и соучастием считается совершение абсолютно любых действий, которые привели к подобному результату. Если объективная сторона преступления по статье включается в себя и бездействие, и действие, то соисполнительством считается и бездействующее, и действующее лицо, лишь в том случае, если деяния направлены на достижение результата.

Статья 35 гласит, что лицо, которое создало организованную группу или руководило им, подлежит уголовной ответственности за руководство или организацию этой группы лишь в случае, предусмотренном соответствующей статьей Особенной части УК, а также оно несет ответственность за все преступления, которые были совершен этой группой, если они охватывались умыслом этого лица. Другие же участники несут ответственность только за участие в этой группе, если это предусмотрено статьёй Особенной части УК, а также за преступления, в которых они участвовали [22, с. 104].

Руководить можно только преступлениями, которые совершаются с прямым умыслом. Содержание умысла организатора определяется руководящими функциями, которые он исполнял, и ролью, которую организатор играл при совершении преступных деяний. Причем он может одновременно выступать в разных ролях: и в роле исполнителя, и в роле пособника, и в роле подстрекателя. Уголовная ответственность организатора преступного сообщества налагается за создание преступной группировки, целью которой являлось совершение тяжких или особо тяжких преступлений, а также заруководство таким сообществом или теми структурными подразделениями, которые входили в него.

Стоит упомянуть, что организация преступного сообщества – преступление с самого момента создания такого сообщества. А создание организованной группы является лишь приготовлением к преступлению.

Уголовно-правовое значение преступного сообщества как формы соучастия состоит в том, что оно выступает только в качестве конститутивного признака квалифицированного и основного составов преступления, которые определены в ст. 210 УК РФ, и не предусмотрено ни в одном из составов преступления в качестве квалифицирующего признака. А организованная группа не образует самостоятельного состава преступления, а преступления, совершенные ею, являются особо квалифицирующим или квалифицирующим признаком лишь в тех случаях, когда это предусмотрено Особенной частью УК. При этом обстоятельством отягчающим, на основании п. «в» ст. 63 признается совершение преступления в составе организованной группы или преступного сообщества.

В рамках рассмотрения ответственности соучастников нельзя обойти вниманием вопрос об эксцессе исполнителя.
Понятие «эксцесс исполнителя» довольно новое явление в законодательстве России, так как до вступления в действие в 1996 году Уголовного кодекса в уголовном праве не было ни одной нормы, касающейся эксцесса исполнителя, а следовательно, и правила ответственности соучастников при эксцессе не были закреплены.

Эксцесс исполнителя по степени отклонения от соглашения между соучастниками принято подразделять на 2 вида – количественный и качественный.
При количественном эксцессе исполнитель выходит за рамки умысла только в части формы преступного посягательства. В таком случае, к примеру, вместо кражи может произойти грабеж. Возможен также выход за рамки в части квалифицирующего обстоятельства согласованного, а тогда исполнитель совершает квалифицированный вид задуманного преступления. Например, вместо простого убийства – убийство с особой жестокостью.

Данный вид эксцесса не прерывает совместное преступление, а поэтому и согласованное деяние совершается. При таком виде эксцесса соучастники несут ответственность либо за оконченное преступление, охваченное их умыслом, либо за неоконченное преступление, то есть приготовление или покушение на него.
Качественный же вид эксцесса выражается в совершении исполнителем совершенно другого по степени общественной опасности и характеру преступления, то есть исполнитель совершает неоднородное преступление, которое причиняет вред как основному объекту так и иному, охраняемому законом объекту. Например, вместо грабежа совершает убийство.

Качественный эксцесс проявляется и в том случае, когда вместе с задуманным преступлением совершается и другое, которое не охватывалось умыслом соучастников. При данном виде эксцесса исполнитель прерывает совместное деяние и совершает те действия, не охваченные умыслом других соучастников. При качественном эксцессе исполнитель отвечает за приготовление к преступлению, которое должно было быть совершено совместно, в совокупности с фактически совершенным преступлением или же по совокупности совершенных преступлений.

Таким образом, ответственность за эксцесс исполнителя должен нести только сам исполнитель в соответствии с общими принципами уголовного права, другие же соучастники не подлежат уголовной ответственности за эксцесс исполнителя, а только за те преступления, на которые они дали согласие и которые были охвачены их умыслом.  

В завершении курсовой работы по обществознанию на тему «Квалификация действий соучастников преступления» автор приходит к выводу о том, что соучастие в преступлении – одна из наиболее сложных проблемных институтов в науке уголовного права. Она охватывается законодательной регламентацией уголовной ответственности лиц, которые непосредственно или опосредованно участвовали в совершении преступных деяний, практику применения законов и теоретические воззрения на институт соучастия.

Анализ статьи 35 УК РФ позволяет выделить четыре формы соучастия: группа лиц при отсутствии предварительного сговора на совершение преступления; группа лиц по предварительному сговору; организованная группа; преступное сообщество.
Каждая из указанных форм соучастия в преступлении отличается по степени опасности, а создание последней формирует отдельные составы, предусмотренные ст. 209, 210 УК РФ — бандитизм и организация преступного сообщества соответственно.

Законодатель расположил формы соучастия в зависимости от степени устойчивости субъективных связей, наличия предварительного сговора, устойчивости умысла, распределения ролей и уровня организационного взаимодействия от меньшего к большему. Наибольшую общественную опасность представляют организованные группы и преступные сообщества, поскольку их основные участники, как правило, остаются «в тени» и избегают ответственности. Соответственно, они могут продолжить свою противоправную деятельность даже в том случае, если большинство рядовых участников понесут ответственность и отправятся отбывать наказания в исправительные учреждения.

Анализ норм УК, посвященных вопросам соучастия в преступлении, и соответствующей судебной практики позволяет сформулировать основные субъективные и объективные признаки соучастия.

К объективным признакам относятся:

• Наличие как минимум двух субъектов. При этом речь должна идти именно о субъектах преступления, то есть вменяемых лицах, достигших возраста уголовной ответственности. Совершение деяния двумя лицами, одно из которых не отвечает таким требованиям, соучастия в преступлении не образует.
• Совместные действия субъектов, направленные на достижение противоправного результата. В преступлении должны принимать участие два и более лица, которые стремятся к общей цели, например похищению денежных средств из офиса. Если окажется, что каждый из субъектов, имея умысел на хищение, проник в помещение отдельно и похитил часть средств, не зная о намерениях второго, говорить о соучастии в преступлении нельзя.
• Наличие умысла всех соучастников на достижение единого результата. Например, если подстрекатель сподвиг исполнителя совершить кражу, а тот в ходе реализации задуманного причинил тяжкий вред здоровью хозяина имущества, то можно говорить об эксцессе исполнителя.

То есть в таком случае речь о соучастии идет только в рамках статьи 158 УК (кража), а за причинение вреда здоровью (ст. 111 УК) организатор ответственности нести не будет.
Основной субъективный признак соучастия в преступлении — наличие осознанного умысла на совершение преступления у всех его субъектов. Так как речь идет о вменяемых лицах, способных отдавать себе отчет в совершаемых действиях, они должны в полной мере предвидеть преступность этих действий и их последствия.

Основными признаками эксцесса являются: вина и причинная связь. Эксцесс исполнителя – совершение соучастником в отношении объективной или субъективной стороны или самого объекта задуманного первоначально преступления деяния, которое не охватывалось умыслом соучастников. Он может быть количественным и качественным.

Пределы ответственности соучастников при эксцессе исполнителя детерминированы характером и степенью их фактического вклада в совершение преступления. Критерием уголовной ответственности в данном случае выступает субъективное вменение: лицо подлежит ответственности исключительно за те общественно опасные деяния, которые осознавались им и охватывались его умыслом.

Институт эксцесса исполнителя представляет собой сложную и дискуссионную проблему в теории уголовного права. Ключевым предметом споров остается вопрос о наличии причинно-следственной связи между действиями соучастников при эксцессе, что обусловливает необходимость его глубокого и всестороннего анализа. 

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (с изменениями и дополнениями) // Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_10699/
2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)» // Режим доступа: https://sudact.ru/law/postanovlenie-plenuma-verkhovnogo-suda-rf-ot-10062010_1/
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 № 24 (ред. от 24.12.2019) «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» // Режим доступа: https://sudact.ru/law/postanovlenie-plenuma-verkhovnogo-suda-rf-ot-09072013/
4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 (ред. от 03.03.2015) «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» // https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_21893/
5. Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 22.03.1966 № 31 (ред. от 25.10.1996) «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» // https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_6630/
6. Берсенев А.А. Особенности организованной группы и преступного сообщества (преступной организации) / А.А. Берсенев., А.В. Мирошниченко // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. - 2022. - № 5-2. - С. 226-231.
7. Бабенков А.В. Формы и виды соучастия в преступлении //Законность и правопорядок в современном обществе. - 2013. - № 13. – с. 249-253.
8. Галиакбаров Р.Р. Квалификация преступлений по признаку их совершения организованной группой / Р.Р.Галиакбаров / Российская юстиция. - 2000 - № 4 - С. 46-51.
9. Галиакбаров Р.Р. Борьба с групповыми преступлениями. Вопросы квалификации. – Краснодар: КГАУ, 2000. – 200 с.
10. Гришаев П.И., Кригер Г.А. Соучастие по советскому уголовному праву. – М.: Госюриздат, 1959. - 256с.
11. Карлов В.П. Формы соучастия: дисс… канд. наук. – Тольятти, 2004. – 238 с.
12. Корзун И.Г. Пособник и подстрекатель как вид соучастников преступления, предусмотренный законодателем / И.Г. Корзун // Государственная служба и кадры. - 2020. - № 4. - С. 98-101.
13. Корчагин А.Г. Современные тенденции уголовного законодательства и судебного правоприменения и проблемы квалификации преступлений, совершенных в соучастии / А.Г. Корчагин, Н.П. Федотова // Теология. Философия. Право. - 2017. - № 2. - С. 58-79.
14. Лазарева А.П. Классификация соучастников преступления по видовому признаку / А.П. Лазарева // Символ науки. - 2020. - № 1-2. - С. 56-59.
15. Молчанов Д.М. Организатор преступления в общей части УК РФ и специальных нормах о соучастии особенной части / Д.М. Молчанов // Актуальные проблемы российского права. - 2021. - № 12(133). - С. 118-133.
16. Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс лекций.– М.: – М.: БЕК, 2013. – 496 c.
17. Петров С.В. Преступное сообщество как форма соучастия: проблемы теории и практики. Монография. – Н. Новгород.: НИУ РАНХиГС, 2019. – 166 с.
18. Петров С.В. Новый взгляд на классификацию соучастия в преступлении//Юридическая наука и правоохранительная практика. – 2019. - № 1(31) - С. 60-65.
19. Епифанова, Елена Владимировна. Становление и развитие института соучастия в преступлении в России [Текст] / Е. В. Епифанова ; под ред. Р. Р. Галиакбарова ; М-во образования РФ., 2003. - 221 c. https://urait.ru/
20. Плотников А.И. Соучастие в системе преступлений, характеризующихсястечением преступников // LEX RUSSICA. - 2020. – №5.URL:http://base.garant.ru/57473596/
21. Рарог А.И. Уголовное право России. Общая часть /А.И. Рарог. - М.: 2019. - 496 с.
22. Ревин В.П. Уголовное право России. Общая часть / В.П. Ревин. - М.: Юстицинформ, 2020. – 496 с.
23. Современные проблемы права глазами молодых ученых: сборник статей участников Международной научно-практической конференции (7 апреля 2017 г.) / науч. ред.: В.Ю.Толстолуцкий, А.И. Юматов, А.А. Статуев, В.А. Колосова. – Арзамас: Арзамасский филиал ННГУ, 2019. – 499 с.
24. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник / Под ред. проф. Л.В. Иногамовой-Хегай. - 2-e изд. - М.: НИЦ ИНФРА-М, 2014. - 336 с.
25. Шеслер А.В. Перспективы совершенствования уголовно-правовых норм осоучастии в преступлении // LEXRUSSICA. - 2019. - № 6 – Режим доступа: http://base.garant.ru/57473596/