Проект "Психологизм Чехова в пьесе "Вишневый сад"

Работая над индивидуальным проектом о психологизме в пьесе «Вишнёвый сад», учащиеся 11 класса подробно исследуют особенности изображения внутреннего мира человека в драматургии Антона Павловича Чехова. Основное внимание уделяется тому, как автор раскрывает чувства, переживания и скрытые конфликты героев не через прямые объяснения, а через речь, паузы, детали поведения, символы и подтекст.

В результате исследовательской работы (проекта) по литературе о психологизме в пьесе "Вишневый сад" учащиеся учатся глубже понимать художественный текст, анализировать психологическое состояние литературных героев, аргументированно выражать своё мнение и видеть связь между внутренним миром человека и историческими изменениями эпохи.

Оглавление

ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА 1. Теория
1.1 Содержание понятия психологизм
1.2 Способы выражения психологизма в литературе
Выводы по главе 1
ГЛАВА 2. Анализ психологизма в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад»
2.1 Способы выражения психологизма в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад»
2.2 Художественная ценность психологизма в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад»
Выводы по главе 2
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В литературе и, в частности, в таком литературном направлении, как реализм, писатели-«классики» (Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский, А.П. Чехов) нередко углублялись в тонкости человеческой души, разнообразие мировоззрений героев, их мотивов. Таким образом, авторы занимались настоящим психологическим исследованием своих персонажей. Так, изучая реалистические произведения, нельзя обойти стороной понятие психологизма.

Актуальность темы заключается в том, что многие литературоведы (М.В. Буняева, В.М. Гаршин, Е.А. Алексина) не подвергают сомнениям Чехова как психолога. Однако зачастую интерес к психологизму этого писателя направлен к рассказам. Психологизму в пьесах Чехова практически не уделено внимание, а если уделено, то затрагивается только поверхностно. В итоге ясного представления о том, как выглядит психологизм в пьесе Антона Павловича Чехова «Вишневый сад», так и не сформировалось.

Проблема исследования заключается в роде литературы, к которому относится «Вишневый сад», а именно к драме. Текст пьесы рассчитан на представление в театре, поэтому он отличается от эпического повествования. Те формы психологизма, которые проявлены в эпосе, не проявлены или проявлены иначе в драме. Поэтому возникает сложность выявления психологизма в драматургии.

Объектом исследования являются пьеса А.П. Чехова «Вишневый сад», а предметом — формы выражения психологизма в ней.

Цель проекта заключается в том, чтобы выявить особенности выражения психологизма в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад».

В соответствии с поставленной целью и гипотезой нами были сформированы следующие задачи:

1. определить содержание и объем понятия психологизм в литературоведческом контексте;
2. разработать методику анализа психологизма в пьесе;
3. прояснить формы репрезентации психологизма в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад»;
4. выявить отличительные особенности Чехова как драматурга в использовании приемов психологизма.

Гипотеза исследования заключается в следующем: психологизм в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад» способствует раскрытию образов персонажей.

В соответствии с поставленными задачами нами будут использованы следующие методы научного исследования: метод обобщения для формирования теоретической базы на основе исследований литературоведов, методы сравнения для выявления отличительных черт психологизма в драме, абстрагирования для определения свойств и закономерностей выражения психологизма в драме, синтеза для практического опыта выявления конкретных форм в тексте пьесы.

Практическая значимость работы заключается в том, что результаты исследования могут быть полезны педагогам-филологам при проектировании уроков по изучению пьесы А.П. Чехова «Вишневый сад».

Однако найти анализ именно этой пьесы так и не удалось. Таким образом, мы решили систематизировать проявление психологизма в пьесе Чехова «Вишневый сад» и разработать ясное представление о том, как выглядит и какую роль играет психологизм у Чехова.

Глава посвящена теоретической рефлексии понятия психологизм, его формам и примерам использования в классической литературе.

Знакомясь с пьесой А.П. Чехова «Вишневый сад», мы обратили внимание на то, как в пьесе вводятся новые герои, раскрываются их характеры и переживания. Решив углубиться в эту тему, мы нашли множество статей и научных работ на тему психологизма.

В широком смысле психологизм определяют как общее свойство литературы и искусства, при котором возможно воссоздание человеческой жизни и персонаже . В этом значении психологизм наблюдается в любом литературном произведении и является важной ее частью. Однако есть также ещё одно определение психологизма как приёма, которым пользуется автор, чтобы максимально подробно и точно проанализировать человеческую душу.

Чернышевский в статье о ранней прозе Толстого писал: «Большинство поэтов заботятся преимущественно о результатах проявления внутренней жизни, о столкновениях между людьми, о действиях, а не о таинственном процессе, посредством которого вырабатывается мысль или чувство.

Особенность таланта графа Толстого состоит в том, что он не ограничивается изображением результатов психического процесса: его интересует самый процесс, его формы, законы, диалектика души, чтобы выразиться определительным термином». В.Е. Хализев охарактеризовал психологизм следующим образом: «Художественное освоение человеческого сознания»; «индивидуализированное воспроизведение переживаний в их взаимосвязи, динамике и неповторимости».

Б. Золотухина же, затрагивая психологизм, определяла его так: «Художественно-образная, изобразительно-выразительная реконструкция и актуализация внутренней жизни человека, обусловленные ценностной ориентацией автора, его представлений о личности и коммуникативной стратегии».

Многие исследователи различно определяли понятие психологизма. Тем не менее, все сформулированные определения, оказываются смежными к друг другу. Для науки психологизм — сложное и неоднозначное явление.

Первым, кто затронул это понятие, был Чернышевский, когда писал о творчестве Толстого: «Психологический анализ может принимать различные направления: одного поэта занимают все более очертания характеров; другого – влияния общественных отношений и житейских столкновений на характеры; третьего – связь чувств с действиями; четвертого – анализ страстей».
После на психологизм обратили внимание исследователи революционно-демократической критики.

Их работа также внесла немалый вклад в изучение психологизма, хоть и не была принята всеми направлениями науки. Высотский проанализировал то, как язык связан с мыслью, а мысль и эмоции с образами и фантазиями. Он заметил: «каждая эпоха имеет свою психологическую гамму, которую перебирает искусство». С конца 19 века психологизм заинтересовал многих советских писателей и литературоведов. Постреволюционных исследователей интересовала художественная сторона псхологизма, Советские исследователи же обратили внимание на теоретическую и историческую ее сторону.

Слабая теоретическая база на тему психологизма не позволила литературоведам сформировать точное представление о его сущности. Они рассматривали психологизм как черту реализма, где особое внимание уделялось отдельной личности и ее характеру. Но они не обратили внимание на предшествующие и последующие этапы развития психологизма. Наиболее плодотворное исследование психологизма принадлежит исследователям иссторико-типологического характера психологизма. Среди них: Д.С. Лихачев, Л.Я. Гинзбург, A.B. Карельский, H.B. Забабурова. Свой вклад внесли и зарубежные исследователи.

Так, исследователи пришли к мнению, что: «процесс психологизации романа выступает как одна из тенденций современного развития зарубежных литератур.» Советские исследователи пытались с помощью психологизма выявить закономерности в поведении и динамике человека, а зарубежных исследователей интересовала внутренняя часть человека, скрытая от чужих глаз.

Немецкие исследователи К. Kacпep и Д. Вукел в ряд основных понятий литературоведения включили психологизм, к основным художественным средствам которого он причислили речь персонажа, автокомментарий, внутренний монолог. Таким образом, явление психологизма в литературе одновременно интересует самые разные направления науки, из-за чего это понятие становится сложным и комплексным, но максимально детально раскрытым.

Конечно, параллельно с развитием истории развивался и психологизм вместе с более четким и ясным представлением людей об их внутренней сути. Мнения исследователей о ходе развития психологизма отличаются из-за различных определений самого психологизма. Если считать его как свойство литературы, то он берет начало ещё в античности, а если как сознательный прием, то намного позднее. В одном исследователи сходятся — пика своего развития он достиг в 19 веке.
Также мнения могут расходиться из-за жанровых рамок анализа психологизма. Гинзбург, например, считает лишь Толстовские романы эталоном для анализа психологизма.

С.Н. Брайтман предложил следующие этапы жанрового развития психологизма:

1. эпоха синкретизма (фольклора, дорефлексивного традиционализма, архаической, мифопоэтической стадии) – от предыскусства до античности;
2. стадии эйдетической поэтики (эпоха поэзии, рефлексивного традиционализма, традиционалистская, нормативная, риторическая) – начинается в VII-VI вв. д н.э. в Греци и в первые века новой эры на Востоке и длится до середины XVIII в. В Европе и до начала XX в. На Востоке;
3. стадия поэтики художественной модальности (эпоха Прозы, неканоническая, нетрадиционалистская, историческая, индивидуально-творческая) – начинает складываться с середины XVIII в. В Европе и с начала XX в. На Востоке и длится по сегодняшний день.

В самых ранних стадиях зарождения психологизма большую роль играет мифология. Человек ещё не осознал себя как самостоятельную единицу общества. Чаще всего образ какого-либо героя нес в себе одно конкретное качество. А конкретный человек в произведениях в первую очередь характеризовался через действия.

Развитие психологизма в следующие этапы обуславливалось тем, что на замену народного творчества без конкретного автора пришло творчество личное. В античности эмоциональные состояния отображались в крайностях, великое горе или великая радость. Однако примитивные попытки анализа своего внутреннего мира героями уже имели место быть. Особую моду тогда имело страдание ради любви.

Появление же конкретного внутреннего человека появилось в средневековье. Появилось христианское влияние на развитие единицы в обществе: от грешника к праведнику. Появились темы внутренней борьбы. Появляется новый жанр: «самоотчет-исповедь», где герой занимается саморазоблачением ради нравственного просвещения через диалог с самим собой. Появляется мода на рыцаря-спасителя и даму. Тем не менее, глубокий самоанализ все ещё не происходит, человек мыслит по большей части в плоскости бога. Человек и его чувства находятся в отрыве друг от друга. Психологический конфликт сведёт к страданию и счастью.

Согласно идее H.B. Забабуровой, рыцарский роман – попытка изобразить «внутреннего человека», используя «сочетание авторской точки зрения, авторского психологического анализа и внутреннего монолога. В литературе возрождения происходит настоящий прорыв. Герой обретает психологическую динамику. Достигается психологическая точность поступка и его мотивации. Появляется внимание к внутренней сложности человека, к его динамике и противоречивости.
Классицизму был характерен высокий уровень развития личного начала и интерес к глубинам души. Но «Я» ещё не обрело автономности.

В поэтике художественной модальности появилось собственное «Я», причастное к жизни и богу. Новый мотив «я-для-себя» позволил более объективно воспринимать героя. Новый этап в литературном психологизме пришел с появлением жанра психологического романа в XIX веке.
B романа Лафайет, Кребийона, Дюкло, Маривл был разработан объективный психологический анализ. Его объективность обусловлена автором-аналитиком, в поле зрения которого оказывается внутренний мир всех персонажей романа. Сентиментализм открыл сентиментальную рефлексию. Она воплощает лирическое самовыражение и вербальное оформление эмоциональной сферы внутренней жизни.

Сентиментализм привёл в психологический роман следующие черты:

• свободный тип взаимоотношений между автором и героем, когда логика характеров персонажей приобретает самоценность и движет сюжетом;
• лирико-философская проявленность автора в тексте (отступления работают на психологию и характер персонажа);
• включение в психологическую палитру «мимических»

Средств (тон, взгляд, жест), ассоциации.
Романтическое мировоззрение же принесло субъективность психологического анализа. Оно обусловлено верой в то, что поэзия и есть изображение души. Романтики обратили свое внимание на бестелесные духовные проявления. Однако сложность романтики относили к конкретной личности, в то время как остальные были одномерными и стереотипными. Таким образом, возникал контраст сложного и духовно богатого героя с бездушной массой других людей.

Так, с открытием в литературе области бессознательного, появились:

• авторские психологические повествования и анализ;
• внутренний монолог (с попытками построить его по законам внутренней речи);
• психологическая деталь;
• композиционные формы снов, видений, фантазий;
• психологизированный пейзаж и музыка.

K принципу бинарности в литературе романтизма восходят психологический анализ, конфликт, образ персонажа (контраст и антитеза – структурный принцип воссоздания его метафизической целостности).
Л.Гинзбург считает: «Литературный психологизм начинается <…> с несовпадений, с непредвиденности поведения героя»

Эта «непредвиденность» свойственна реалистическому характеру и связан с его:

1. сугубо индивидуальными реакциями (индивидуализация);
2. сложностью и многоплановостью внутреннего мира;
3. многосторонней обусловленностью поведения и внутреннего мира – социально-исторической, физиологической, бытовой (детерминизм).

Эти качества позволяют разграничить психологизм на следующие типы:

• Индивидуалтзирующий (единичная личность)
• Типизирующий (человеческая природа)
• Обуславливающий (объясняет течение мыслительных и психических процессов)
• Абстрактный (анализ спонтанных чувств и страстей)
• Дедуктивный (итоги психологического анализа, конечные результаты действия чувства)
• Индуктивный (поступательный анализ изнутри)

Обретение новых качеств психологизмом в 19 веке связано не только с новой структурой персонажа – характером, но и с его дегероизацией, герой перестал быть идеальным. Бесспорно то, что Л.Н. Толстой и Ф.М. Достоевский внесли огромный вклад в развитие психологизма в литературе. Оба писателя в своих произведениях очень подробно и детально раскрывают внутренний мир человека. Толстой использовал комплексный метод изображения человека как целостного характера. В то время, как Толстой прибегал к диалектике души, Достоевский использовал диалектику идей. Он воспроизводил душевную жизнь через господствующую идею.

Появление психологического романа стало причиной появления психологизации лирики и драмы.
В 20 веке произошел культурно-исторический взрыв, который также повлиял на образ человека в искусстве и способы его художественного воплощения. Характер обрёл статичность, подавил естественность и индивидуальность в угоду социуму и внешнему миру. Не смену герою-характеру приходит образ-личность.

Тем не менее, в искусстве не угасает интерес к человеческой души и психологизм продолжает свое развитие. Под воздействием историко-социальных, философско-мировоззренческих, эстетических и других факторов он преображается, отливаясь в новые художественные формы, приобретая особые свойства и качества.

Многие исследователи давали различные характеристики психологизму. Среди них:

• А.Б. Есин: «Психологизм – это достаточно полное, подробное и глубокое изображение чувств, мыслей и переживаний вымышленной личности (литературного персонажа) с помощью специфических средств литературы»
• Л.Я. Гинзбург: «Исследование душевной жизни в ее противоречиях и глубинах»
• В.В. Компанейц считает психологизм не приемом, а свойством литературы, отражающим психологию автора.
• А. Иезуитов сводит понятие психологизма к трем основным значениям:

1. <…>родовой признак искусства слова, его органиченное свойство, свидетельство художественности.;
2. <…> результат художественного творчества <…>

Выражение и отражение психологии самого автора, его персонажей и, шире – общественной психологии (класса, сословия, социальной группы, эпох и т.д.), которая в свою очередь раскрывает через личность художника и созданных им образов героев

3. <…> сознательный и определяющий эстетический принцип <…> органического единства психологизма как предмета и психологизма как результата искусства <… > выступает в качестве особой, первоочередной и непосредственной цели и задачи художественного творчества. Главным и прямым объектом отражения и воспроизведения является именно психология человека, выступающая как некая самоценность, а психологизм представляет собой специальную и целенаправленную разработку способов и форм ее воплощения и раскрытия (психологического анализа). »

Исследователи предлагали разграничивать психологию автора, читателя и героя, понимая чаще всего «под психологизмом исследование душевной жизни героев в ее глубинных противоречиях». У исследователей также возникли проблемы с тем, куда определить психологизм в современной системе теоретико-литературных понятий и в многоуровневой системе произведения.

Причины трудностей в формировании единого представления психологизма:

1. смешение понятий «психологизм», «психологически анализ», «психологическое изображение»
2. категориальное определение психологизма как элемента, уровня либо качества художественного произведения;
3. нечеткость соотнесения психологизма с «риторическим треугольником» (автор – герой – читатель).

Основными проблемами изучения психологизма является:

• отсутствие единства в теоретических подходах;
• большая разработанность вопросов индивидуально-авторского психологизма;
• наибольшая исследованность литературного психологизма только XIX века (единство подходов, интерпретация его авторских вариантов);
• отсутствие работ историко-типологического характера,

Посвященных психологизму XX ст. и динамике психологизма в мировой литературе.
Таким образом, при изучении психологизма важно не только делать собственные выводы, но и учитывать работы предыдущих авторов, чтобы прийти к единству в определении психологизма.

Золотухина предлагает следующее определение психологизма: художественно-образная, изобразительно-выразительная реконструкция и актуализация внутренней жизни человека, обусловленная ценностной ориентацией автора, его
Представлениями о личности и коммуникативной стратегией. С психологической точки зрения психологизм понимается как художественное исследование физиологической сферы (чувств, переживаний, состояний) персонажа и его личностного опыта, выходящего в область душевно-духовного.

Н.В. Забабурова предлагает анализировать психологизм в произведении с опорой на следующие уровни анализа произведения:

1. тип психологической проблематики. Он отражает влияние внелитературных (социально-исторических, философских, научных) и литературных (литературные традиции, эстетическая концепция определенного литературного направления, к которому принадлежит писатель и др.) факторов, определяющих мировоззрение и особенность художественного мышления автора.
   Данная проблематика во многом обусловливает жанровое.
   Оформление произведения, имеющее существенное значение для характера психологизма;
2. концепция личности, присущая данной эпохе и социальной среде (реализуется в художественном содержания и формах воплощения внутренней жизни)
3. художественная система и творческий метод (историческая типология форм художественного психологизма соотносится с эволюцией творческих методов);
4. уровень поэтики.

Также В.А. Маслова предлагает филологический анализ, в который входят следующие этапы:

1. выявить специфику отдельных элементов произведений и их целостности;
2. объединить лингвистический и литературоведческий подход к тексту;
3. соотнести его «как с автором, создавшим этот текст, так и с читателем этого текста, для которого текст и был создан»

Не менее важно анализировать психологизм также с точки зрения функциональной значимости планов изображения, выражения и эмоционального воздействия н реципиента, в системе «автор – текст – читатель».

Таким образом, принимаясь за исследование психологизма, необходимо:

1. учитывать комплексность (системность) природы психологизма;
2. соотносить авторский, персонажный и читательский планы;
3. соблюдать требования изоморфности текста и методов его исследования, допуская интеграцию литературоведческих, философских, психологических методик.

Таким образом, психологизм является одной из основных черт литературы, которая отражает характеры героев, их мотивы, мировоззрения, философия, внутренние душевные конфликты и конфликты между персонажами. Таким образом, если мы говорим про психологизм в каком-либо произведении, мы анализируем систему персонажей.

Для того, чтобы систематизировать информацию о найденных мной способах выражения психологизма в литературе, я решил сделать таблицу, классифицирующую способы, их описания и примеры из литературы.

Способ	Описание	Пример
Внутренний монолог	Передача потока мыслей персонажа.	«Но зачем же, спрашивал он всегда, зачем же такая важная, такая решительная для него и в то же время такая в высшей степени случайная встреча на Сенной (по которой даже и идти ему незачем) подошла как раз теперь к такому часу, к такой минуте в его жизни, именно к такому настроению его духа и к таким именно обстоятельствам, при которых только и могла она, эта встреча, произвести самое решительное и самое окончательное действие на всю судьбу его? Точно тут нарочно поджидала его!» "Нет, жизнь не кончена в 31 год, вдруг окончательно, беспеременно решил князь Андрей. Мало того, что я знаю все то, что есть во мне, надо, чтобы и все знали это: и Пьер, и эта девочка, которая хотела улететь в небо, надо, чтобы все знали меня, чтобы не для одного меня шла моя жизнь, чтоб не жили они так независимо от моей жизни, чтоб на всех она отражалась и чтобы все они жили со мною вместе!" «Да, такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали – и они родились. Я был скромен – меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, - другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, - меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, - меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду – мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние – не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, - тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины; но вы теперь во мне разбудили воспоминание»
Монолог другого персонажа (внешний).	Символический монолог какого-либо персонажа, описывающего внутренний мир героя	«Потерял ты путь свой во мраке, проговорил старик. Он поворошил огонь, и среди пепла обнажились тонкие косточки… …Путь беззаконных жесток, покачал головой старик. Господь сотворил мир сей, но не так, чтоб он устраивал всех и каждого, верно? Обо мне он, похоже, мало задумывался.» «Я убежден, что в Петербурге много народу, ходя, говорят сами с собой. Это город полусумасшедших. Если б у нас были науки, то медики, юристы и философы могли бы сделать над Петербургом драгоценнейшие исследования, каждый по своей специальности. Редко где найдется столько мрачных, резких и странных влияний на душу человека, как в Петербурге. Чего стоят одни климатические влияния! Между тем это административный центр всей России, и характер его должен отражаться на всем. Но не в том теперь дело, а в том, что я уже несколько раз смотрел на вас сбоку. Вы выходите из дому – еще держите голову прямо. С двадцати шагов вы уже ее опускаете, руки складываете назад. Вы смотрите и, очевидно, ни пред собою, ни по бокам уже ничего не видите. Наконец, начинаете шевелить губами и разговаривать сами с собой, причем иногда вы высвобождаете руку и декламируете, наконец, останавливаетесь среди дороги надолго. Это очень нехорошо-с. Может быть, вас кое-кто и замечает, кроме меня, а уж это невыгодно. Мне, в сущности, всё равно, и я вас не вылечу, но вы, конечно, меня понимаете.» «Мне известен ваш образ мыслей,— сказал масон, — и тот ваш образ мыслей, о котором вы говорите и который вам кажется произведением вашего мысленного труда, есть образ мыслей большинства людей, есть однообразный плод гордости, лени и невежества. Извините меня, государь мой, ежели бы я не знал его, я бы не заговорил с вами. Ваш образ мыслей есть печальное заблужденье.»
Портрет	Описание глаз, лица улыбки, позволяющее понять чувства персонажа.	«Глаза, всегда грустные, теперь особенно безнадежно смотрели на себя в зеркало». «… с тем некрасивым выражением жертвы, чаще всего останавливавшимся на ее лице…» «Она смотрела на них с тем выражением, которое они знали, выражением мысли и грусти».
Поведение и поступки	Бессознательные действия персонажа, позволяющие сделать выводы о его чувствах и эмоциях.	«Слава богу, что тебя живого отпустили! А узнал ли ты, сударь, атамана? — Нет, не узнал; а кто ж он такой? — Как, батюшка? Ты и позабыл того пьяницу, который выманил у тебя тулуп на постоялом дворе? Заячий тулупчик совсем новешенький; а он, бестия, его так и распорол, напяливая на себя!» «Он сидел за плетёным столиком и писал письма, этот капитан. Они ждали стоя, и подчинённый капитана держал свой чёрный цилиндр в руках. Капитан продолжал писать, даже не взглянув на них. Стояла тишина…» «…сам тот упорно смотрел на него, и видно было, что тому очень хотелось начать разговор. На остальных же, бывших в распивочной, не исключая и хозяина, чиновник смотрел как-то привычно и даже со скукой, а вместе с тем и с оттенком некоторого высокомерного пренебрежения, как бы на людей низшего положения и развития, с которыми нечего ему говорить»
Речь и диалоги	То, что говорит персонаж, и его интонация, позволяет понять его эмоции.	«Тут он топнул ногою, возведя голос до такой сильной ноты, что даже и не Акакию Акакиевичу сделалось бы страшно.» «Убью гада, промычал его противник… …угрозы свелись к одному слову «убью», которое он твердил на все лады, как помешанный.» «Князь Василий говорил всегда лениво, как актер говорит роль старой пьесы»
Пейзаж	Описание окружающей природы, отражающей эмоциональное состояние персонажа.	“Куда прячешься, глупая! От бога-то не уйдешь! Удар грома. Все в огне гореть будете в неугасимом!” «…была крошечная клетушка, шагов в шесть длиной, имевшая самый жалкий вид с своими желтенькими, пыльными и всюду отстававшими от стены обоями, и до того низкая, что чуть-чуть высокому человеку становилось в ней жутко, и всё казалось, что вот-вот стукнешься головой о потолок» «Это был огромный в два обхвата дуб с обломанными, давно видно, суками и с обломанной корой, заросшей старыми болячками. С огромными своими неуклюжими, несимметрично-растопыренными, корявыми руками и пальцами, он старым, сердитым и презрительным уродом стоял между улыбающимися березами. Только он один не хотел подчиняться обаянию весны и не хотел видеть ни весны, ни солнца. «Весна, и любовь, и счастие!» – как будто говорил этот дуб, – «и как не надоест вам все один и тот же глупый и бессмысленный обман. Все одно и то же, и все обман!»
Исповедь	Подробный рассказ одного персонажа другому о своих чувствах и переживаниях.	«Потом Пьер объяснил, что он любил эту женщину с самых юных лет; но не смел думать о ней, потому что она была слишком молода, а он был незаконный сын без имени. Потом же, когда он получил имя и богатство, он не смел думать о ней, потому что слишком любил ее, слишком высоко ставил ее над всем миром и потому, тем более, над самим собою. Дойдя до этого места своего рассказа, Пьер обратился к капитану с вопросом: понимает ли он это?» «он Лизавету эту… убить не хотел… Он ее… убил нечаянно… Он старуху убить хотел… когда она была одна… и пришел… А тут вошла Лизавета… Он тут… и ее убил.» ««Послушайте, Максим Максимыч, – отвечал он, – у меня несчастный характер; воспитание ли меня сделало таким, бог ли так меня создал, не знаю; знаю только то, что если я причиною несчастия других, то и сам не менее несчастлив; разумеется, это им плохое утешение – только дело в том, что это так. В первой моей молодости, с той минуты, когда я вышел из опеки родных, я стал наслаждаться бешено всеми удовольствиями, которые можно достать за деньги, и разумеется, удовольствия эти мне опротивели. Потом пустился я в большой свет, и скоро общество мне также надоело; влюблялся в светских красавиц и был любим, – но их любовь только раздражала мое воображение и самолюбие, а сердце осталось пусто… Я стал читать, учиться – науки также надоели; я видел, что ни слава, ни счастье от них не зависят нисколько, потому что самые счастливые люди – невежды, а слава – удача, и чтоб добиться ее, надо только быть ловким. Тогда мне стало скучно… Вскоре перевели меня на Кавказ: это самое счастливое время моей жизни. Я надеялся, что скука не живет под чеченскими пулями – напрасно: через месяц я так привык к их жужжанию и к близости смерти, что, право, обращал больше внимание на комаров, – и мне стало скучнее прежнего, потому что я потерял почти последнюю надежду. Когда я увидел Бэлу в своем доме, когда в первый раз, держа ее на коленях, целовал ее черные локоны, я, глупец, подумал, что она ангел, посланный мне сострадательной судьбою… Я опять ошибся: любовь дикарки немногим лучше любви знатной барыни; невежество и простосердечие одной так же надоедают, как и кокетство другой. Если вы хотите, я ее еще люблю, я ей благодарен за несколько минут довольно сладких, я за нее отдам жизнь, – только мне с нею скучно… Глупец я или злодей, не знаю; но то верно, что я также очень достоин сожаления, может быть больше, нежели она: во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне все мало: к печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня; мне осталось одно средство: путешествовать. Как только будет можно, отправлюсь – только не в Европу, избави боже! – поеду в Америку, в Аравию, в Индию, – авось где-нибудь умру на дороге! По крайней мере я уверен, что это последнее утешение не скоро истощится, с помощью бурь и дурных дорог». Так он говорил долго, и его слова врезались у меня в памяти, потому что в первый раз я слышал такие вещи от двадцатипятилетнего человека, и, бог даст, в последний…»
Сны	Отражение состояния героев и внутреннего мира через сны.	«Где мы? В какой благословенный уголок земли перенес нас сон Обломова? Что за чудный край! Нет, правда, там моря, нет высоких гор, скал и пропастей, ни дремучих лесов — нет ничего грандиозного, дикого и угрюмого.» «Такие сны, болезненные сны, всегда долго помнятся и производят сильное впечатление на расстроенный и уже возбужденный организм человека. Страшный сон приснился Раскольникову.» «Страшный сон разбудил его. Он видел во сне себя и Пьера в касках, таких, какие были нарисованы в издании Плутарха. Они с дядей Пьером шли впереди огромного войска. Войско это было составлено из белых, косых линий, наполнявших воздух подобно тем паутинам, которые летают осенью и которые Десаль называл le fil de la Vierge [*нитями Богородицы]. Впереди была слава, такая же как и эти нити, но только несколько плотнее. — Они — он и Пьер — неслись легко и радостно всё ближе и ближе к цели. Вдруг нити, которые двигали их, стали ослабевать, путаться; стало тяжело. И дядя Николай Ильич остановился перед ними в грозной и строгой позе.»
Художественные детали	Незначительные на первый взгляд, но отражающие мысли и чувства персонажей.	«Раскольников ужасно разозлился; ему вдруг захотелось как-нибудь оскорбить этого жирного франта. Он на минуту оставил девочку и подошел к господину. — Эй вы, Свидригайлов! Вам чего тут надо?» (неприятель был ошибочно назван Свидригайловым, что выдает ассоциацию Раскольникова: «Свидригайлов — враг») «И вот где-то после полудня натыкаемся мы на судью — сидит на своём камне один-одинёшенек посреди всей этой пустыни. Да, и камней-то вокруг нет, один всего. Ирвинг ещё сказал, что судья его, наверное, с собой притащил. А я сказал, что это знак такой отличительный, чтобы выделить его совсем из ничего. В руках та же винтовка, что и сейчас с ним, вся отделанная немецким серебром и с именем, что он велел вывести под щекой приклада серебряной проволокой по-латыни: Et In Arcadia Ego («И я в Аркадии» (лат.) — классическое напоминание о том, что смерть посещает даже счастливую Аркадию)... Вот так он и сидел. Без лошади. Один сидел, сам по себе, скрестив ноги, а как мы подъехали, заулыбался. Будто поджидал. Старый брезентовый саквояж, старое шерстяное пальто через плечо. В сумке несколько пистолетов и неплохой набор наличности, золотом и серебром. Даже фляги не было. Ну словно… Ума не приложу, откуда он взялся. Сказал, что вышел с караваном фургонов и отстал, чтобы идти дальше одному» (Намёк на сверхъестественную сущность судьи) «…табачным и старчески-едким запахом отца…» (намекает на нервозность старого Болконского)

Психологизм играет огромную роль практически во всех художественных произведениях литературы. Различными способами он помогает понять мысли, чувства и эмоции персонажей. Писатели использовали самые разные его формы, чтобы сделать героев более глубокими, сложными и неоднозначными. Обращая внимание на представленные приемы, можно намного больше узнать о действующих лицах и с другой стороны взглянуть на сюжет, лучше понять мотивы, логику, особенности характеров героев.

Теперь, собрав теорию о способах выражения психологизма в литературе, я посмотрю какие из них использует Чехов в пьесе «Вишневый сад». Я составлю таблицу, где в левом столбце будет название приема, а в правом пример из текста.

Способ выражения психологизма	Пример
Внутренний монолог	Любовь Андреевна. О, мои грехи… Я всегда сорила деньгами без удержу, как сумасшедшая, и вышла замуж за человека, который делал одни только долги. Муж мой умер от шампанского, -- он страшно пил, -- и на несчастье я полюбила другого, сошлась, и как раз в это время, -- это было первое наказание, удар прямо в голову, -- вот тут на реке… утонул мой мальчик, и я уехала за границу, совсем уехала, чтобы никогда не возвращаться, не видеть этой реки… Я закрыла глаза, бежала, себя не помня, а он за мной… безжалостно, грубо. Купила я дачу возле Ментоны, так как он заболел там, и три года я не знала отдыха ни днем, ни ночью; больной измучил меня, душа моя высохла. А в прошлом году, когда дачу продали за долги, я уехала в Париж, и там он обобрал меня, бросил, сошелся с другой, я пробовала отравиться… Так глупо, так стыдно… И потянуло вдруг в Россию, на родину, к девочке моей… (Утирает слезы.) Господи, господи, будь милостив, прости мне грехи мои! Не наказывай меня больше! (Достает из кармана телеграмму.) Получила сегодня из Парижа… Просит прощения, умоляет вернуться…
Портрет	«Варя тихо плачет и, танцуя, утирает слезы.» «Любовь Андреевна угнетена; она упала бы, если бы не стояла возле кресла и стола» «Любовь Андреевна опустилась на стул и горько плачет.» «…Любови Андреевны, которая сидит, сжалась вся и горько плачет.» «Входят через переднюю Любовь Андреевна и Гаев; она не плачет, но бледна, лицо ее дрожит, она не может говорить.» «Варя, сидя на полу, положив голову на узел с платьем, тихо рыдает.» «Они точно ждали этого, бросаются на шею друг другу и рыдают сдержанно, тихо, боясь, чтобы их не услышали.»
Поведение и поступки	«Варя. Тут, мамочка, вам две телеграммы. (Выбирает ключ и со звоном отпирает старинный шкаф.) Вот они. Любовь Андреевна. Это из Парижа. (Рвет телеграммы, не прочитав.) С Парижем кончено...» «Любовь Андреевна (испуганно). Нет, не уходите, останьтесь, голубчик. Прошу вас. Может быть, надумаем что-нибудь! Лопахин. О чем тут думать! Любовь Андреевна. Не уходите, прошу вас. С вами все-таки веселее...» «Трофимов (сквозь слезы). Простите за откровенность бога ради: ведь он обобрал вас! Любовь Андреевна. Нет, нет, нет, не надо говорить так... (Закрывает уши.) Трофимов. Ведь он негодяй, только вы одна не знаете этого! Он мелкий негодяй, ничтожество... Любовь Андреевна (рассердившись, но сдержанно). Вам двадцать шесть лет или двадцать семь, а вы все еще гимназист второго класса!»
Речь и диалоги	В пьесе огромное количество примеров этого приёма. Можно сказать, он является основным инструментом Чехова для выражения психологизма. «Яша. Не топили сегодня, все равно уезжаем. (Смеется.)» «Трофимов. Есть. Благодарю вас. Я за перевод получил. Вот они тут, в кармане. (Тревожно.) А калош моих нет!» «Яша (обиженно). Утром я говорил Егору. Что ж спрашивать по десяти раз!» «Яша (насмешливо). Двадцать два несчастья…» «Аня (умоляюще). Дядя!» «Гаев (уныло). Дуплетом желтого в середину… Молчу…»
Пейзаж	Невероятно показательный пример пейзажа представлен в описании первого: «Комната, которая до сих пор называется детскою. Одна из дверей ведет в комнату Ани. Рассвет, скоро взойдет солнце. Уже май, цветут вишневые деревья, но в саду холодно, утренник. Окна в комнате закрыты.» и последнего: «Декорация первого акта. Нет ни занавесей на окнах, ни картин, осталось немного мебели, которая сложена в один угол, точно для продажи. Чувствуется пустота. Около выходной двери и в глубине сцены сложены чемоданы, дорожные узлы и т. П. Налево дверь открыта, оттуда слышны голоса Вари и Ани. Лопахин стоит, ждет. Яша держит поднос со стаканчиками, налитыми шампанским. В передней Епиходов увязывает ящик. За сценой в глубине гул. Это пришли прощаться мужики. Голос Гаева: «Спасибо, братцы, спасибо вам».» актов. Обратите внимание, несмотря на то, что, как указано в четвертом акте, локация одна, разница в атмосфере огромна. В первом акте упоминается: «Рассвет, скоро взойдет солнце». Это символизирует начало конца. Наиболее яркой фразой начала четвертого акта же я считаю «Чувствуется пустота». Как бы то ни было, для каждого персонажа это имение несло определенную ценность. Это не только материальная потеря. Снос вишнёвого сада для ряда героев пьесы сравнимо с сносом прекрасного памятника, несущего огромную культурную ценность. Зритель в полной мере ощущает это чувство в самом конце, когда остаётся наедине с Фирсом: «Сцена пуста. Слышно, как на ключ запирают все двери, как потом отъезжают экипажи. Становится тихо. Среди тишины раздается глухой стук топора по дереву, звучащий одиноко и грустно. Слышатся шаги. Из двери, что направо, показывается Фирс. Он одет, как всегда, в пиджаке и белой жилетке, на ногах туфли. Он болен.»
Художественные детали	У Чехова внешний вид персонажей даёт им невероятно ясную и чёткую характеристику: «Входит Фирс; он в пиджаке и белом жилете.» (Рассматривая Фирса как символ ушедшего величия и мудрости дворянства, аристократичный внешний вид укрепляет этот образ) «Входит Трофимов, в поношенном студенческом мундире, в очках.» (Трофимов как вечный студент — поношенный студенческий мундир) «Входит Епиходов с букетом; он в пиджаке и в ярко вычищенных сапогах, которые сильно скрипят…» (нелепый образ жениха, намекающий на его чувства к Дуняше)

Таким образом, пьеса А.П. Чехова «Вишневый сад» полна самыми разнообразными способами выражения психологизма. Автор мастерски использует эти приемы, оказывая особое воздействие на читателя. Это делает пьесу особенно ценной работой для изучения того, как в пьесах и драматургии в целом выражается психологизм.

Теперь, когда мы провели общение и классифицировали способы выражения психологизма в пьесе Чехова «Вишнёвый сад», важно выявить художественную функцию психологизма как одного из факторов художественного впечатления произведения. Для этого я вернусь к таблице, которую я составил, и проанализирую, что изменится в случае, если исключить каждый способ выражения психологизма, и что потеряет читатель, если исключить его из текста.

Обращаясь к внутреннему монологу, мы сразу видим, что он несёт огромную ценность в раскрытии персонажа. Наблюдая за действиями героев в повседневной жизни, мы можем судить о них лишь поверхностно или строить различные догадки насчёт их истинных мыслей. Внутренний монолог позволяет заглянуть в самые скрытые черты характера персонажа, познакомиться с его тревогами и переживаниями, узнать новые подробности про его мировоззрение. В случае отсутствия этого приема, возможны ситуации, когда персонаж остаётся недостаточно раскрытым, из-за чего мысль автора может быть искажена, а логика поступков героя — не понята.

С помощью портрета автор не только позволяет представить картину происходящего, что особенно важно для пьесы, но и даёт характеристику персонажу. Людям свойственно «встречать по одёжке», чем нередко пользуются мастера пера. Они не только намеренно создают определенное первое впечатление о персонаже для читателя , но и в дальнейшем позволяют понять в каком эмоциональном и физическом состоянии находится герой в данный момент времени.

Поведение и поступки героя позволяют читателю охарактеризовать и сделать выводы о нем. Таким образом, формируется не только представление, которое дал автор, но и личное мнение о персонаже. Читатель сравнивает себя с ним, анализирует, как бы поступил в схожей ситуации, и в конце концов выступает «судьей», который составляет свое мнение о герое из его поступков. Для каждого это мнение будет индивидуально, что сделает произведение многогранным. С каждым новым читателем будет появляться новая, отличная от других точка зрения.

Описание речи и диалогов особенно важно для пьесы. Актерам нужно точно знать, что чувствует персонаж, чтобы максимально вжиться в роль и показать наилучший результат на сцене. Поэтому нередко к самим репликам Чехов приписывает характеристику интонации или эмоции, с которой реплика проговаривается. Такая совместная работа писателя и актёра делает персонажа более живым и эмоционально глубоким, из-за чего за ним становится интересно смотреть, а судьба его становится небезразлична для зрителя.

Наше эмоциональное состояние влияет на то, как мы воспринимаем окружение и наоборот. Поэтому именно в пьесе пейзаж создаёт для зрителя впечатление участия и присутствия в месте, где происходят события. Цветовая гамма, интерьер и свет на локации оказывают огромное влияние на восприятие зрителя, управляя его эмоциями и вниманием.

Художественные детали придают уникальность произведению, удивляя и заинтересовывая читателя. В случае их отсутствия, все работы художников будут однотонными и однообразными. Именно потому, что художественные детали конкретного автора придают его работе особую форму и вид, этот способ выражения психологизма является одним из важнейших. Каждая личность — уникальна, а художественные детали — продукт уникальности автора, делающий его работу неповторимой.

Целью настоящего исследования было выявить особенности проявления психологизма в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад». В рамках проведенного анализа было выявлено, что среди литературоведческих исследований крайне мало внимания было уделено проявлению психологизма в драматургии и в частности в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад».

Для заполнения указанного пробела в настоящей исследовательской работе была исследована история формирования понятия психологизм, разные формы его определения, приведены примеры его использования в литературе, доказано, что психологизм имеется в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад» и наглядно продемонстрировано, как именно выражается в тексте, выяснено, какую роль он играет в пьесе и какое воздействие оказывает на читателя.

В первой главе мы подробно изучили историческое развитие психологизма и выявили особенности его проявления на каждом этапе. Это важно для того, чтобы в дальнейшем учитывать время, когда была написана рассматриваемая пьеса, и принимать во внимание характерные черты, свойственные психологизму того времени.

В индивидуальном проекте было также проанализировано определение психологизма, сформированное разными литературоведами, работы. Пособие О.Б. Золотухиной «Психологизм в литературе» очень помогло в изучении понятия психологизма. Это предоставило возможность перейти к практической части с использованием собранной теории.

В практической части исследовательского проекта было показано, как выглядят разные формы проявления психологизма и приведены примеры из различных произведений литературы. Это важно для того, чтобы увидеть, как те или иные способы выражения психологизма выглядят на практике, и использовать данный опыт в дальнейшем исследовании одного конкретного произведения. Так у нас получилось выявить 9 способов проявления психологизма и к каждому из них представить ряд примеров из различных произведений литературы.

Далее мы перешли непосредственно к тексту А.П. Чехова «Вишневый сад». Изучите понятия психологизм и определение того, как он выглядит в литературе, позволило нам выявить его и в тексте пьесы. Мы смогли собрать и систематизировать ряд примеров проявления психологизма в пьесе, а также выяснить, какую роль он играет в тексте и какое влияние оказывает на читателя.

Как итог работы над исследовательским проектом, мы доказали, что в пьесе А.П. Чехова психологизм проявляется в разных своих формах и играет важную роль в воздействии на читателя, позволяя ему проникнуться персонажами пьесы, понять их характеры, мотивы, чувства и эмоции. Это необходимо для полного и исчерпывающего понимания читателем сюжета пьесы, а также для его эмоциональной вовлеченности через эмпатию к героям.

Таким образом, цель — выявить особенности проявления психологизма в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад» — была достигнута, и все поставленные задачи решены. Во-первых, был проведен глубокий анализ истории и содержания понятия психологизма в литературе. Во-вторых, были разграничены и структурированы формы проявления психологизма в литературы, приведены реальные примеры. И, наконец, было обозначено, как именно психологизм проявляет себя в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад» и какую роль он играет в воздействии на читателя.

Данное исследование позволяет ознакомиться с тем, что представляет собой психологизм, как он выражается в литературе, для чего необходим и какое именно воздействие оказано на читателя. В дальнейшем на его основе могут строиться дальнейшие исследования проявления психологизма в других пьесах или каких-либо произведениях.